В следующей жизни

Он смотрит на ее хрупкий силуэт и идет за ней.

Они заходят в номер. Она швыряет свой рюкзак на кровать и уносится в ванную комнату. Он слышит, как она включает воду, сморкается. Он осматривает комнату – очень маленькая, тесная, неуютная. Две кровати, две тумбочки, стол, над которым висит телевизор, шкаф. Вот и все. За окном – окна соседнего дома. Номера в этом отеле, наверное, стоят совсем недорого. Видимо, эта девушка не планировала проводить здесь много времени – так просто ночь переспать. Самое время уйти.

Он сделал все, что мог. Может быть, она продолжит плакать, но теперь она, по крайней мере, в безопасности. Он идет к выходу. Она выходит из ванной. Не успел.

– Не уходи, – говорит она. Он не понимает. – Хочешь виски? – спрашивает она. Слово «виски» он понял. Кивнул. Почему бы и нет?

– Садись. – Она жестом указывает на кровать. Он садится.

Она разливает золотистую жидкость в два стакана. Один протягивает ему. Сама почему-то выливает немного виски на стол. Печально смотрит на лужицу.

Пьет.

– Понимаешь, – говорит она тихо, – сегодня умер человек, которого я люблю. Он меня не любил, а я его любила. И он сегодня умер. Его больше нет, понимаешь? А я не могу с этим смириться. Да что там, смириться, я даже поверить в это не могу. А, может, и не нужно верить? Можно ведь вообразить, что он жив? – Он ничего не понимает. Нелепая ситуация. Смотрит на нее вопросительно. Она замечает его взгляд. – Май френд, – говорит она с чудовищным акцентом, который даже для него очевиден, – май френд… тудей… умер.

Как же будет «умер» по-английски? – Она задумывается. – Май френд тудей дай. Вот так. Понимаешь?

Да, теперь он понял. У нее горе. Ну, он и влип. Он с тоской смотрит на дверь. Как бы сбежать? Почему он должен сидеть здесь с этой русской? Он даже не знает, как ее зовут. Почему он должен ей сочувствовать? При других обстоятельствах эта история могла бы быть очень даже пикантной. Ночь, отель, он и она вдвоем в номере… А тут… Умер у нее кто-то.

Зачем он к ней вообще подошел? Зачем? Вечно страдает из-за своей доброты. Он допивает виски. Она подливает еще. Кто ее просил?

– Алина, – говорит она, и протягивает ему свою пораненную руку. Нужно бы ее продезинфицировать и перевязать. Алина, это что ее имя?

– Эмин, – говорит он и пожимает протянутую ему руку. Гладкая, нежная, теплая.

– Эмин, – повторяет она. – Эмин. Красивое имя. – Она смотрит на него. Он не понимает этого взгляда.