Если проткнуть глобус. Том 1

– А чего ухмыляешься? – аккуратно подбираюсь к пояснениям, крайне заинтригованная я.

– Да так. Смешной парень, – Саша потягивает чаек с конфеткой из самолета.

– Ладно тебе, колись, чего смешного нашел. И вообще мнение свое изреки нам тогда, – мне уже хочется узнать его поближе, понять, что за человек и кто он вообще.

Саша будто читает мысли:

– Я художник.

– В смысле? – изумляюсь я и тихонько переглядываюсь с Людой, типа «уже начинается интересное», – Настоящий?

Санька реально начинает хихикать:

– Настоящий, самый настоящий.

– Круто, – уважительно принимаю я новость. – Поэтому «Девушка» немного смешит? С точки зрения профессионала?

– Есть немного. Нет, картина хорошая, – искренне говорит Саня, щадя наше самолюбие, черт возьми, деликатный человек все-таки.

– Энергетически хорошая.

– Так это и главное, – не сдаюсь я.

– Да, – оппонент, как всегда, не перечит, – Но это как талантливая, сельская самодеятельность. Хобби. Любое произведение выигрывает, когда сочетается передача с профессионализмом.

Кто бы спорил.

– Например, вот здесь, – Саня показывает перспективу подобия улицы, – надо исправить построение, а здесь цвет "не при чем".

Наблюдаю за Сашей, да, профессионал просвечивает, без сомнения.

Я вижу, что он хочет все-таки немного обозначить себя, но абсолютно не имеет цели охаять другого художника и превознестись. Словно что-то сдерживает внутри, наподобие горечи, как будто наскучался, но не желает в этом признаваться и гонит дурацкое чувство потребности.

– А ты как сейчас здесь? Не пишешь или бывает? Как вообще с этим делом, с профессией в Мексике? – Люда тоже почувствовала умерщвляемую Александром тягу.

– А никак. Не пишу. Здесь это не востребовано. Впрочем, там тоже не востребовано. Тут мне нравится туристов по каналам возить на лодке. В местечке Сочимилько, это на окраине, сеть каналов древними индейцами созданная сохранилась. Острова, лес кругом. Такое место! И деньги сразу.

– Но ты же работал после окончания училища, писал, выставлялся? – я тоже пытаюсь выяснить тропу миграции индивидуума из художников в гондольеры.

– И писал, и выставлялся, и в школе преподавал детям. И рекламой занимался. Не вышло из меня великого художника.

Я смотрю на Саню, почему-то думается, что как раз вышел, только сказать некому было в нужную минуту.

– А потом, – продолжает он, – решил свободу поискать, а где как не в Мексике это делать.