Запретные сети

Голос предательски подрагивает, но я держу себя в руках. Я немного лукавлю сама перед собой, теперь я точно не смогу уехать, только не от Самира. Женщина стирает со своего лица навернувшиеся слёзы.

– Потому что ты его кровь, Амина. Первенец.

– Но ведь прежде он выгнал нас с мамой? – я не понимаю, что хочет этим сказать Рамиля. Отец даже глазом не моргнул, когда выставил нас обеих из дома.

– Валентина до сих пор на правах первой жены, дочка, ты ведь должна это знать, – Рамиля никогда не говорила об этом со мной.

– Нет, нет, Рамиля, ты путаешь, – я хмурюсь ещё больше. – Собственными глазами видела документ о разводе с родителями.

Женщина отрицательно машет головой, ничего не отвечая мне, затем почти толкает меня в тайный проход.

– Иди и послушай, о чём Бахтияр пришёл поговорить, – затем камин вновь возвращается на место.

Теперь я имею чёткое представление о строении внутреннего хода в доме. Кирпичные стены с двух сторон, обтянутые паутиной, выполняют декорирующую функцию для нашего зала изнутри дома.

Подхожу к предполагаемому месту, где должен находиться кабинет отца, прощупываю осторожно стену, из-за того, что здесь почти темно, я всё-таки нахожу отверстие, открываю его, очень медленно, боюсь нашуметь. И моему взору предстаёт картина: Бахтияр сидит на подушках, позади него три жены, покрытые паранджой, с опущенными головами, что даже глаз не видно, отец тоже разлёгся и покуривает кальян.

– Итак, Фархад, – Бахтияр направляет на него рукой, словно пытается ещё больше привлечь внимания к своей персоне. – До меня дошли слухи, Самир к тебе приезжал сегодня.

Отец смеётся и садится в позу лотоса, втягивает дым и выпускает густым облаком.

– Приезжал. – смотрит на правителя. – Один. – Как бы указывает на женщин, кивнув в их сторону.

– Всё с тем же, – смеётся. – Я давно приглядывался к твоей дочери. Что скажешь, дочь в обмен на имя и титул?

О, Аллах, услышав, что говорят обо мне, да ещё в таком тоне, стало дурно, стараюсь дышать почти бесшумно. Пусть стены и толстые, но как всегда можно попасться на самом незаметном месте.

– Не интересно, – отрицательно качает головой отец, с трубкой во рту. В этот момент, словно облегчение снизошло до меня.