Боль для выживания

Даня спрыгнул с кузова на землю и, мельком взглянув на приближающегося врага, схватил распахнутую железную дверь, потянул ее на себя и, запрыгнув обратно в кузов машины, захлопнул ее, после чего в нее сразу же врезался зверь с другой стороны, образовав выпуклую вмятину. Даня упал на спину и, не отрывая глаз от двери, начал ползти в сторону кабины. Уткнувшись спиной в стену, он растерянно смотрел на дверь, слушая дикий рев охотника, скрежет его когтей и громкие крики девчонок.

– Даня, сюда! – кричали они, но мальчик застыл на месте.

Он смотрел на вмятину, которая становилась больше и больше с каждой секундой: хищник снова и снова ударялся о дверь и резал металл когтями, вскрывая его, словно консервную банку. Появился первый проблеск света в темном кузове – зверь проделал дыру в железе когтями: впиваясь в края пробоины, хищник стал совершать копательные движения лапами. Резкими рывками охотник выгибал металл наружу, расширяя дыру. Когда Даня увидел голову охотника в отверстии, он подскочил на ноги и влез в окно, но, как бы он ни старался – он не смог пролезть.

Когда Данил понял, что это бесполезно, он обратился к Вике:

– Разбей стекло и уходите!

– Нет! – вскрикнула Ева и продолжила тянуть его за руку.

Тогда мальчик одернул руку от сестры.

– Я не хочу, чтобы ты запомнила меня вопящим, – сказал он, а затем снова обратился к Вике: – Разбей окно и бегите!

– Я не отпущу тебя! – крикнула Ева и, обхватив голову брата руками, стала громко плакать.

Вика послушала Данилу и начала бить ногами в лобовое стекло.

Мальчик оттолкнул сестру и вернулся обратно в кузов. Ева умоляла его попробовать еще раз, но Даня не слушал ее: он слушал лишь скрежет металла и рев охотника по другую сторону двери. Он смотрел на потолок, стены, сиденья, пол, надеясь найти хоть что-то, где можно спрятаться, но таковых мест не было. Он был в ловушке, оттуда не было иного выхода.

– Только не так… – прошептал он и, облокотившись спиной о стену, сел на пол.

Его тело стало дрожать, а по щекам потекли слезы, все, что ему оставалось делать – это ждать мучительной смерти, к которой он не был готов. Он не знал как это – умирать, не знал, сколько по времени будет ощущать эту боль, прежде чем потеряет сознание. Он был напуган как никогда в жизни, был бы у него пистолет в этот момент, он бы без раздумий выстрелил себе в голову.