Боль для выживания

Он обратил внимание, что силуэт слишком высокий для человека и крупный, а его руки были непропорционально длинные. Он стоял неподвижно, а его плащ развивался на легком ветру. Данил понял что это – Немой. Одиночка. Он не знал, видит ли это существо их или же нет.

– Ты на что уставился? – произнес мужчина и обернулся.

– В небо! – сразу же ответил Даня, чтобы отвлечь его от Немого. Он надеялся, что это существо видит их, а если оно их видит, значит, охотники уже на подходе, а суматоха с охотниками была бы очень кстати: у него и Евы появится хоть какой-то шанс для побега.

– Молитвы здесь не помогут, парень!

Даня с отвращением посмотрел на гнилую улыбку мужчины и ответил:

– А я не молился!

Мужчина рассмеялся.

– Я понял… – сказал он и приблизился к лицу мальчика так близко, что тот сморщился от жуткого запаха, который исходил изо рта каннибала. – Ты думаешь, что сейчас появится вертолет в небе и…

– Я ничего не думаю, – перебил его Даня.

Мужчина разозлился и ударил ребенка в живот, отчего тот стал кашлять.

– Мне не нравится твой тон, ты, тупой скот, ходячий мешок с костями! Я здесь царь и бог в этом мире, а ты мой обед! Ты никто и звать тебя никак… – произнес он и, схватив мальчика за волосы, поднял его голову, чтобы видеть его глаза. – Не смей меня перебивать, мясо!

– Прости… – еле слышно прошептал Даня, морщась от боли.

После чего мужчина с силой оттолкнул голову ребенка назад – Данил ударился затылком о стену.

Его сердце убежало в пятки, он растерялся, не знал что делать, в его горле появился ком безысходности. Если Немой ушел, значит, он не видел их, значит, никаких охотников ожидать не стоит. Глаза Данила стали бегать по сторонам, его дыхание участилось, он начал глотать воздух ртом и попытался встать, чтобы стало легче дышать, но рядом сидящий мужчина толкнул его обратно на пыльный асфальт.

– Боже… – прошептал он, схватившись за грудь.

Мужчина ударил его по щеке ладонью:

– Что с тобой?!

Даня стал задыхаться, его глаза наполнились слезами: он боялся принять хоть какое-нибудь решение, чтобы спастись от ножа каннибалов, он был всего лишь ребенком, за которого всегда решал отец.