По ту сторону реальности (сборник)

– Тим, ты предупредил маму, кто я? – спросила Тина.

Он согласно кивнул:

– Конечно. У нас с ней нет секретов. Она отлично знала, что ты должна приехать. Не волнуйся, всё в порядке, – сказал он и показал на дверь в одну из комнат. – Готова? Пошли.

В первое мгновение Тим всё взял на себя. Он за плечи подвёл Тину к кровати, на которой лежал незнакомый человек и обратился к тому, кого Тина не узнавала:

– Вот, папа. Тина приехала.

Когда она встретилась взглядом с человеком, то невольно вздрогнула.

Едва уловимая, но знакомая улыбка коснулась его губ:

– Климентиночка, дочка…

Голос тихий, но это его голос. Рука поверх одеяла поднялась, но сразу упала. И глаза! Это его глаза, но какие они измученные! Болезнь брала своё, и в эту секунду Тина поняла, что забрав, она никогда не отдаст назад то, что уже присвоила. Стало горько, и Тина сама взяла холодную руку:

– Папа.

Забытое слово, которым она, даже мысленно, не называла его много лет.

– Тинка, вот я какой, – услышала она. – Скоро помру.

– Папа! – повторила она, словно пыталась протестовать.

– Да, – подтвердил он. – Это уже ясно, как Божий день.

Увидев, что дочка нагнулась над ним, он предложил:

– Ты присядь. Сынок, подвинь стул. И оставь нас, ладно?

Тим выполнил его просьбу и вышел из комнаты. Тина, не отпуская отцовской руки, присела.

– Вот, дочка, – продолжил он. – Выслушаешь меня?

Она кивнула.

– Я недолго могу говорить, а сказать многое надо. Главное… прости меня, дочка. Я виноват.

Она снова кивнула, сосредоточившись на одном чувстве: почему-то сейчас оказалось очень важно согреть холодную руку. Словно это что-то могло изменить!

Он заговорил, и с каждым словом голос его слабел:

– Я эгоист. Тинка, дочка, хуже любви к самому себе… нет… ничего… я прожил жизнь беспечную, жизнь эгоиста… я встречал и бросал женщин… у тебя хорошая мама… Нина очень хорошая, но я ушёл и от неё… моя вина… мне казалось… я встретил лучше… я забыл о вас… вы – мои дети, а я забыл… о вас… прости…

Когда отец закрыл глаза, Тина испугалась.

– Я хочу попросить прощение у Кати и у Олега. Нина не простит меня, знаю, но… возьми.

Другая рука достала из-под одеяла белый конверт. Рука дрожала, протягивая его Тине.

Она взяла и положила конверт себе на колени.