Тайна Каркассона

– Да, дядя, – любезно ответил он, придерживая благородного скакуна из аравийских земель.

– Узнай, дружок, что здесь происходит.

– Слушаюсь мессир.

Достойный служитель церкви и его свита остались ждать на месте. Пажи с двух сторон придерживали дорожного коня епископа, которому не стоялось на месте. Толпа черни понемногу притихла, глядя на грозный кортеж. Вскоре вернулся посланный рыцарь, племянник епископа. На этот раз лицо его было по настоящему мрачным, а голос прерывался.

– О, дядя, – воскликнул он.

 – В этом предместье жила колдунья и теперь ее собираются сжечь по приговору церковного суда. О, мессир, она такая хорошенькая и выглядит невинно.

– Дьявол часто жалует своих слуг обличием ангела, но это лишь для того, чтобы было легче губить людские души, не забывай этого, дОуан, дитя мое.

И Арль Тулонский уже дал своим пажам знак трогаться. Но его имя, с новой слой выкрикиваемое толпой, заставило его остановиться.

– Суд! Суд! – кричала чернь. – Суд сира Арля!

Это был знаменитый суд.

Преподобный аббат носил на шее распятие, которое начинало кровоточить при близости ведьмы или колдуна. И толпа жаждала увидеть это чудо.

– Суд мессира Арля!

– Ваше святейшество, – к епископу приблизился еще один всадник из его свиты. – Вам следует пойти навстречу желанию толпы. Для упрочнения славы божьей и могущества Папы…

– О, мессир! – рыцарь дОнуа склонился с седла и схватил повод его коня, натягивая его на себя так, что паж вынужден был поднять руку, чтобы не выпустить ремень.

В глазах юноши была мольба.

Аббат рывком вырвал повод из его руки и повернул коня к площади. Простолюдины поспешно отступили перед ним.

Колдунья не шевелилась у своего столба. Ни звука не вылетело из-под глухого капюшона. Арль Тулонский, не спешиваясь, направил коня к ней, и простолюдины с готовностью растаскали с пути хворост. Палач выше поднял факел и застыл в ожидании. Колдунья даже не дышала у своего столба. И Арль Тулонский, как был верхом, приблизился к ней. Он чуть склонился.

Услужливая рука сорвала с девушки капюшон, обнажая бледное лицо, и золотые волосы рассыпались по спине и плечам, скрывая мрачное одеяние. Девушка, словно очнувшись, подняла на епископа огромные синие глаза.

– Спасите, – лишь пролепетала она и уронила голову на грудь.

Аббат прикрыл глаза. Толпа притихла. Ни звука, ни слова не упало на площади. Даже птицы на ветвях и те смолкли в образовавшейся звенящей тишине. Замерли кони, не шуршала на ветках не опавшая листва.