Поля, Полюшка, Полина…

Чтоб крепостные наши в лес не ходили, да нашу ягоду не сбирали. Сама слышала, как батюшка с приказчиком разговаривал.

– А вдруг правда? – испуганно воскликнула матушка и поправила чепец. – Не ходи одна далече. Боязно мне.

– А хоть до озера-то можно, с Парашкой?

– Ну, до озера ходи, гуляй. Вот в скорости Марию замуж выдадим, глядишь, там и твоя очередь. Присмотрел тебе папенька женишка хорошего. Из самого Петербурга. В город уедешь. А там балы, увеселения всякие, рауты. Тебе с ним надежно и весело будет.

Да ты его помнить должна. Он к нам в дом хаживал, Насонов, граф…

Полина надула губки и сказала матери:

– Рано мне еще о замужестве думать. Пусть Мария, коли ей охота, замуж идет. А мне и с вами хорошо.

– Отцу перечить нельзя. Что накажет, то и сделаешь! – возразила мать.

– Ан, нет. Не пойду.

– Ну, ну, поглядим… А если тебе жених по душе придется? Говорят пригожий такой, а главное – богатый. Ему твоя красота больно глянулась, в прошлом годе на балу у Раевских тебя приметил, так и голову потерял.

Ужо не первое письмо отцу шлет. Руки просит, скоро прибудут. Ждем. Так ты смотри, подолгу-то с дворовой девкой не разгуливай! Французским займись, плох он у тебя, да танцами. Одно ты только умеешь – музицировать.

– Пойду я, маменька, к завтраку переоденусь, – Полина поцеловала мать в щеку и скрылась в доме.

Полина чинно прошла по фойе, потом бегом пронеслась по лестнице на второй этаж, ей не хотелось привлекать своим кислым видом горничных и Савелия.

Она вошла в свою спальню, где ее ждала старая нянюшка.

Полина кинулась к ней на грудь и разрыдалась.

–Что ты, что ты, дитятко? Что за слезы? Парашка говаривала, что ты все утро весела была.

– Посватали меня, – всхлипнула Поля, да не за того!

– Так ты его и не видывала еще. Может. Он тебе глянется, как там говорят – слюбится, стерпится… Не всем же по любви замуж идти. Богатый он, говорят. И влиятельный. С самим Ампиратором кажный день видится…

– Видела я его! Не выйду за него! Убегу.

Не бывать этой свадьбе. Мне князь Волоховской люб. За него бы пошла.

– Что ты! – воскликнула старая женщина, прижимая узловатые натруженные руки к груди, – Князь жених твоей сестры, Марии.

– Вот и пусть за богатого идет, а я за князя, люб он мне, как гляну на него, так сердечко замирает, и дышать не могу… Да и Волоховские не голодранцы. С голоду помирать не станем. А Марии, чай, не все равно за кого? Ей бы только замуж. Некрасивая она у нас.