ПлоХорошо. Окрыляющие рассказы, превращающие черную полосу во взлетную

Заметила страх, панические сны, усталость от ожидания.

А солнца и долгожданного счастья – не заметила.

Мой муж жил, а я ждала… г…вна. Вся неделя – тягучее ожидание новой порции.

И все. Все семь дней превратились в это содержание горшка.

Но самое страшное тут даже не это, а то, что я сама это выбрала.

Муж тоже любит сына и тоже волновался. Но он выбрал жить.

Он не превращал свое «сегодня» в «черное сегодня» ожиданием «черного завтра». А я превращала.

Яркий день – в черное, дурнопахнущее сегодня, и завтра, и послезавтра.

Это такая метафора бомбическая.

Вся наша жизнь полна опасностей. Никто от них не застрахован.

Болезни, аварии, эпидемии, пандемии, ДТП, форс-мажоры, цунами, землетрясения, сосульки, падающие с крыш, обстоятельства непреодолимой силы.

Все это может случиться с каждым. И каждый волен выбирать, как ему жить: вжав голову в плечи в ожидании, что в любой момент обвалится потолок, или кирпич прилетит по темечку, или просто жить и радоваться весне.

Означает ли эта тактика, что кирпич не прилетит? Нет. Она лишь означает, что ты сконцентрирован на будничном счастье, а не на кирпиче. На том, что у тебя есть, а не на том, чего нет.

Жить и не ждать г…вна – это знаменатель таланта быть счастливым.

Счастье – это выбор.

Как просто и как мудро.

Я усвоила урок.

Я теперь всегда выбираю счастье, по крайней мере, стараюсь. А если замечаю, что срываюсь в деструктивные мысли, сама над собой шучу: «Опять оранжевый горшок притащила? Он у тебя встроенный, что ли?»

Живите ярко, дышите морем, а не г…вном.

А если вдруг завоняло, то заметьте это и избавьтесь от встроенного горшка с его содержимым.

Помните, счастье – это выбор, который вы делаете каждый день!

Не сдаваться

Самый сложный в финансовом плане год пришелся на мои пятнадцать лет.

Денег не было, еды не было.

Осенью на даче мы с мамой накопали два мешка картошки. Это была наша инвестиция в зиму.

Мама отчаянно искала варианты подработки, приезжала домой разбитая и уставшая, ложилась на диван плакать.

Папа пил. Где находил алкоголь и на что выменивал – непонятно. Продавать в доме было уже нечего.

Мама шипела на папу вечерами, думая, что я не слышу: «Лучше бы о дочери подумал, водку на макароны выменял».

Но я все слышала.

И понимала.

И мне было страшно.

Казалось, что еще немножко, и мы станем умирать с голоду.