Невидимый город

Вспомни, историчка рассказывала, что электричество только сто лет назад появилось. Вставали рано, ложились тоже. – Не найдя других слов, она добавила: – Небо здесь красивое.

– Это да, – Арсений посмотрел вверх.

– Представляешь, вдруг на других планетах есть жизнь и за нами оттуда подсматривают?

Сквозь густые кроны деревьев виднелись перемигивающиеся звезды и ветер убаюкивающе шелестел листвой. Друзья молчали. Говорить было не о чем, да и не хотелось. Деревня спала крепким сном.

– Пойдем, что тут сидеть.

– Мне тоже не по себе, хотя на кладбище никогда не была, – попыталась пошутить Дарья.

– Не хотел бы я жить в деревне. – Сеня открыл калитку и, пропустив вперед подругу, вошел во двор. – Мне кажется, в таких условиях я был бы самым мрачным типом на Земле. Или даже маньяком бы стал.

– Ой, да ну тебя! – Даша рассмеялась. – Как ляпнешь порой!

Стараясь не шуметь, ребята вошли в дом и быстро раздевшись, забрались в свои кровати.

Первым на рассвете от стука молотка проснулся Ярослав. Одевшись, с завистью взглянул на спящего Арсения и, зябко ежась, вышел на улицу. По дороге с грохотом, оставляя после себя клубы пыли, проехал трактор. Отец чинил забор, неподалеку с бидоном в руках стояла мама и разговаривала с незнакомой женщиной.

– Возьми молоко. – Лариса Анатольевна протянула бидон Ярику.

– Что это ты? Ни свет ни заря? – спросил отец, забивая гвоздь.

Широко шагая и вздрагивая от прикосновения мокрой, колючей травы к босым ступням, Ярослав бегло оценил работу отца:

– Много уже сделал.

– Воздух у нас чо надо! – сказала женщина. – Вроде и спим мало, а высыпамся, – она говорила торопливо, проглатывая окончания слов.

– А дети деревенские где? – спросила Лариса Анатольевна, повертев головой. – Что-то не видать никого.

– Так в лагерь их отправили. Во всей деревне всего-то шестеро ребятишек, школа закрыта, садика нет, народ в город уезжат.

– Ехать некуда? – участливо спросил Вячеслав Семенович.

– Да почему? Вот мы с мужем, например, деревню любим. Тишина, покой, скотинка есть, пенсию присылают. Отработали уже свое, даже в городе жили. Но как-то не прижились, не наше. А районная власть, чтобы, так сказать, обласкать детей, выделяет путевки: кого на месяц, а кого и на три пристраивают.