Таро Валуа. Тайна двух королей

Король Карл VI особо благоволил к Оливье и сам лично преподнёс ему этот дар. Тонкая, словно из лебяжьего пуха, невероятно прочная кираса, защищала грудь коннетабля. Но самое интересное было в центре этой кирасы. В плетение была встроена небольшой кулон с образом Божьей матери. Он носил эту кирасу постоянно, словно в благодарность королю, а также осознавая, сколько у него врагов. Сегодня эти враги показали своё лицо, худшие предположения о связи гергоца Британского с дядьями монарха и Пьером де Крайоном подтвердились.

В небогато обставленном доме было очень уютно. На его лбу лежала повязка, которая приятно холодила лоб. Пахло хлебом. За столом сидели простые люди – невысокого роста, полный коренастый мужчина с сильными руками и его милая жена, маленькая, и, казалось, даже кругленькая.

– Мы подняли вас, господин коннетабль, и отнесли в дом, как только это было возможно… – молвил, запинаясь, крестьянин.

– Мы пекари, господин, – вторила ему жена, – мы простые люди, мы не хотим неприятностей.

– У Вас их и не будет. Смею Вас заверить. Сегодня была попытка совершить предательство короля. Благодаря Божьей помощи и вашей смелости я жив. Следовательно, врагам моим надлежит в ближайшее время отправиться на тот свет.

За окнами послышался топот не меньше сотни копыт. Узкая улочка готова была трещать по швам от такой канонады звука. Во главе поискового отряда был сам король, герцог Орлеанский был по его правую руку. Оба они были встревожены. Пекарь выбежал им на встречу, почтительно опустившись в приветствии самого короля, стал рапортовать, как они нашли с женой коннетабля, что он жив, как видели происходящее, куда отправилась банда.

Король, услышав, что коннетабль жив и находится в доме пекаря, уже отдавал приказание по поводу врача и подготовки транспорта для перевозки Оливье в замок. Герцог Орлеанский же, наоборот, очень внимательно слушал пекаря, запоминая каждую мелочь.

По окончанию речи врач уже успел осмотреть коннетабль и заверил всех, что ничего страшного в ранении нет.

Окончательно пришёл в себя коннетабль только на вторые сутки. Боль в груди ещё не прошла, но государственные дела не терпели отлагательств.