Выпускница Облачной академии

 – Вот если бы я оказалась на одном факультете с Хемом, то стала бы достойной дочерью своих родителей! Хватит об одном и том же, каждый останется при своем мнении, – она недовольно сложила руки на груди.

Лиатриса посмотрела на парня, ища поддержки. Тот лишь почесал белесую бровь, показывая, что не хочет вступать в бесполезные споры.

Поняв, что тема закрыта, Эвита переключила внимание на выпускников, тянущих жребий. Услышав названную деканом фамилию, волнующиеся студенты по одному подходили к заветному белому ящичку и доставали аккуратно сложенные листики.

– Меня назвали, – нервно выдохнула Лиатриса. Она испуганно посмотрела на Хеймдаля и получила в ответ ободряющую улыбку.

– Удачи, – хмыкнула все еще рассерженная Эвита вдогонку подруге, чем окончательно вывела сдерживающего все это время молодого человека.

– Эва, твоя мачеха совершенно права, что не пустила тебя ни к защитникам, ни к воинам, – жестко проговорил Хейм, как только Триса отошла на приличное расстояние. – Тебе сначала нужно научиться любить, и только потом воевать, иначе ты уничтожишь все живое, – для убедительности своих слов он с силой кивнул, и аккуратно убранные за уши белоснежные волосы рассыпались по плечам.

– Кого тут любить? – зашипела в ответ Эвита так, что на них зашикали рядом сидящие студенты, призывая к порядку.

– Рыжик, ты невыносима! – парень рубанул рукой по воздуху, показывая, что разговор окончен.

Эва так и кипела от злости. Хейму никогда ее не понять! Но продолжать спор она не решилась – не так много у нее друзей, чтобы растерять их из-за «дорогой мачехи». Тем более Триса и Хеймдаль поддерживали неугомонную подругу в любых ситуациях, и даже когда они выказывали недовольство, все равно не подводили.

– Следующая, Эвита ван де Вёр, – разнесся над поляной размеренный голос декана.

Изобразив на лице полное безразличие, девушка неспешным шагом направилась к трибуне. По дороге встретив возвращающуюся и весьма довольную жребием подругу, услышала от нее пожелание удачи. Дружба с мягкой и добродушной Трисой всегда грела душу Эвы.

Дойдя до трибуны, она одарила мачеху ехидной улыбкой, в ответ декан лишь тяжело вздохнула. Едва раскрыв заветную бумажку, девушка почувствовала, как Аретаон больно сжала ее локоть.