Бастард на Миллиард

Когда ты из богатой семьи, тебе все завидуют, но ты не можешь лишний раз купить себе мелочь, приятную сердцу, часть зарплаты ты платишь за квартиру, вторую на девушек и одежду, чтобы твоей семье не было стыдно за твой внешний вид. Ты пытаешь соответствовать стае, к которой не принадлежишь. Ты не хочешь, чтобы за тебя было стыдно, но всё равно это не получается.

– Андрей! Андрей! Ты меня слышишь? Я с кем разговариваю? Ты где летаешь?

Я столько денег потратил на твоё обучение с семи лет в лучшей школе Швейцарии и что?

Кто ты в итоге? Финансист? Какая у тебя зарплата?

Ты видел машину своего брата? Тебе надо работать полвека ничего не есть и не пить, чтобы такую заработать.

Андрей опять промолчал, но в воспоминаниях всплыл прошлый год, когда отец позвонил и искренне позвал прилететь на домашнюю черешню. Он звал искренне, и это чувствовалось, первый раз в жизни. А потом Лёха скинул ему фото своей новой машины и Андрей сразу понял порыв, одному машина, другому черешню.

– Андрей, в общем, я решил, продавай бабушкин особняк. И непонятно, зачем нужны были эти сто тысяч рублей в банке, они разве решат твои проблемы?!

Дом рушится, его надо нормально отапливать, в него надо вкладывать деньги, а ты себя не можешь нормально содержать, не то, что его. На что ты рассчитываешь? У тебя есть жильё, продавай и покупай новое ближе к центру.

Андрей доел и, наконец, заговорил. Нет, он не сказал ни слова против, впрочем, как и всегда, его отец не тот человек, которому можно было перечить.

– Пап, я завтра улетаю в Питер, мне надо на работу, приеду через полгода, может дольше. Мы с Ибражкой поедем в Осетию. С бабушкиным особняком вопрос практически решён не переживай, всё будет хорошо.

– И посмотри на себя, – продолжил возмущаться отец. – На кого ты похож? Хватит жрать пиво! Именно жрать! У тебя лишних двадцать килограмм веса, выглядишь старше меня, это неприлично, скажут, мы вообще зажрались.

– Юра, ты дашь нам спокойно поесть! Это называется семейный ужин?

Андрей с признательностью в глазах посмотрел на эту женщину, которую он называл матерью с самого рождения. Другой он никогда и не знал.