Моя прекрасная Адель

У папы голова ещё в молодости начала покрываться сединой, а сейчас, накануне пятидесятилетия, волосы полностью приобрели серебристый окрас. В карих глазах залегла тоска, а на круглом лице появились впадины в области щёк. Будучи одного роста с мамой, сейчас они оба стали как будто бы ниже.

Когда мы вошли в здание, нас встретил охранник, который любезно объяснил, как пройти к мистеру Джонсу. Поднявшись по лестнице, без труда нашли нужную дверь, она, кстати, была открыта. Стоило подойти, как адвокат – худой, высокий мужчина – тут же поднялся со своего стула и вышел к нам на встречу.

– Добрый день, проходите, пожалуйста, я вас жду, – проговорил мистер Джонс и жестом руки показал на чёрный кожаный диван, стоящий у стены. – Присаживайтесь.

Сам же он сел обратно за стол, на котором стоял компьютер и громоздились папки с документами, открыв одну из них, он достал конверт.

– Завещание написано пару лет назад, – пояснил нам Джонс.

Мне, собственно, вообще было непонятно, зачем всё это. Ведь самый близкий родственник Софии – это моя мама, так пусть имущество перейдёт к ней, и разойдёмся.

– Не будем терять время, – адвокат взял лежащий на столе канцелярский нож и одним точным движением вскрыл конверт.

Мы сидели и наблюдали за его действиями. Вот он достал несколько листов бумаги, какие-то отложил в сторону, а один из них расправил и начал читать текст.

Из написанного мы узнали, что София завещает своей сестре Марии сто тысяч долларов, а дом, автомобиль, остальные деньги и права на все её инвестиции, которые приносят непрерывный доход, переходят мне.

Я сначала не поверила своим ушам, испытывая смешанные чувства. Но повернувшись к родителям, прочла на их лицах понимание происходящего, словно они знали, что так и будет.

На мой немой вопрос ответила мама:

– Адель, дочка! Ну что ты так разволновалась? – обняв меня за плечи, сказала она. – София безгранично тебя любила, поэтому её решение вполне очевидно.

– Мне было поручено помочь вам со всеми необходимыми документами и ввести в курс дела, – прервал наш разговор мистер Джонс.

Я подняла на него взгляд, только сейчас хорошенько разглядев мужчину. Когда мы вошли, даже не обратила внимания, что он был достаточно молод, наверное, от тридцати пяти до сорока лет. Он имел светлые, почти белые, волосы, которые сейчас были аккуратно уложены на левую сторону.