Маркиза роддома №5

– Анжелика? – пробормотала тётка рассеянно, – ты как здесь? Где мать? Ваш алкаш ведь вчера пенсию получил, Маринка звонила, отчитывалась. От него же ни на шаг не отойти теперь. Она не звонила, что ты приедешь.

Лика вздохнула. Тётка, впрочем, поняла всё без лишних слов.

– Сбежала, значит, от них… Так, мне с тобой возиться некогда. Кидай барахло в хату, и поехали.

– Куда? – успела спросить Лика, отпуская сумку, которую забросили куда-то вглубь тёткиной квартиры.

Тётка, закрывая дверь, повернулась к девушке, холодно на неё посмотрев.

– Приехала с вещами, посидеть на моей шее? Не получится. Будешь мне помогать на работе. За еду и крышу над головой. Нахлебников не терплю. Поняла? Сестре вечером позвоню, пусть благодарит, что подобрала убегашку.

– Я не нахлебница, – с обидой прошептала Лика, – в институте буду учиться. Доктором работать. Буду хорошо зарабатывать!

Тётя Маша от неё отмахнулась.

– Когда это будет. А пока поработаешь. В хорошем доме, между прочим. Вдвоём с тобой быстро справимся.

Лика еле поспевала за тёткой, почти бегущей вниз по лестнице. Она знала, что тётя Маша работает домработницей в большом доме. Хозяйка часто отдавала ей вещи, которые сама носить больше не хотела. Не брендовые, но разительно отличающиеся от того, что она носила в деревне. Мать всегда завистливо охала в те немногие приезды в город. И шла на китайский рынок, за дешёвым тряпьём, превращающееся в линялую тряпку сразу после стирки.

Тётка сама водила машину – старенький БМВ. Лика, не дыша, скользнула на кожаное сиденье.

Это надо же, как ей повезло. Она боялась спугнуть удачу. Чтобы тётка не разозлилась на что-то и не отправила её обратно к родителям. Ездить на хорошей машине и смотреть из окна на ярко подсвеченный огнями Екатеринбург ей нравилось гораздо больше уборки огромного двора фермерши.

И почему она раньше не согласилась на побег? Тётка оказалась не такой уж и неприступной.

Глава 3

Через три часа Лика поняла, зачем тётя Маша так охотно её взяла с собой. Действительно, загородный дом оказался огромным.

Тётка по-хозяйски показывала рукой, в которой держала чашу чая, на полы в холле, которые нужно было почистить, затем помыть. Потом на коллекцию хрупкого фарфора.

– Не вздумай раскокать, тут одна статуэтка, как две моих зарплаты. А, отойди, идиотка криволапая. Сама протру.

Это было единственное, что ей не позволила сделать тётка. Всё остальное – мытьё пола в комнатах, таскание с утробно ревущим пылесосом, было на Лике.