Шах и Мат

Он уезжал с чувством, словно оставил, что-то очень дорогое для его сердца. Арина сидела с сонным лицом и пыталась уговорить брата, чтобы он разрешил ей самой сесть за руль.

– Ари, ты проснись сначала. Я, конечно, понимаю, что ты не хочешь, чтобы я уезжал, мне и самому не очень-то хочется так надолго оставлять вас, но это совсем не значит, что я готов отправиться на тот свет, посадив тебя за руль! – попытался пошутить на прощанье Матвей.

– Смейся, смейся, может, на свой самолёт опоздаешь, – позлорадствовала она и громко чуркнула чай из чашки.

Глянув на часы, Матвей быстро соскочил со стула и побежал в коридор одевать обувь.

– Ты чего там застряла, я ведь точно, так опоздаю, вот тихоня! – начал сердиться Матвей.

– Кто бы говорил! – передразнила его сестрёнка и, взяв со стола сумку, отправилась за братом одевать обувь.

Хоть на улице и была зима в полном разгаре, но было достаточно тепло. Сев за руль, Матвей переделал сиденье и зеркала под себя.

– Ну и коротышка же ты всё-таки! – поддел он сестру.

– Говори, говори… смотри не запутайся там своими ножищами. И педали не перепутай, там их три! А то вдруг не заметил, привык, наверное, на своих двоих педальках газовать, – рассмеялась Арина.

– Успокойся уже! А то ещё язычок свой, об зубы поцарапаешь ненароком, – они часто при встречах соревновались в игре слов и не давали друг другу спуску. Но это всегда было с чувством любви.

– Может, хватит в остроумии соревноваться, жми уже. Не думаешь ведь ты, что тебя одного ждать будут! Это тебе не Бостон! – подколола, напоследок, Арина и они тронулись с места.

Доехав до аэропорта, Матвей попросил его не провожать, потому что знал, что это обычно заканчивалось соплями, на его плече и ему становилось ещё больнее покидать своих родных.

– Я буду очень скучать по тебе, братишка, – со слезами на глазах, начала Арина.

– Да, ладно тебе, не успеешь оглянуться, как начнутся каникулы, и ты прилетишь ко мне. Так что, не так всё и плохо, как тебе кажется, – подбодрил Матвей.

Дойдя до дверей аэропорта, он ни разу не обернулся, чтобы не расстраиваться, хотя знал, что сестрёнка до сих пор там, сидит и провожает его взглядом. Ему и так было сложно, а в этот раз, почему-то было сложнее обычного.