Шах и Мат

В глазах у него сверкал огонь, который одновременно пугал и манил её.

От страха и непонимания, во что она вообще ввязалась, у Киры сковало горло, а рот открылся в беззвучном крике о помощи. Только сейчас, она начала понимать насколько серьёзную допустила ошибку, придя сюда, тем более в такой час.

Когда она вновь обрела дар речи, Матвей уже почти подошёл к ней, а его рука опустилась на ширинку и начала расстёгивать молнию.

– Ты, что ошалел что ли!? – закричала Кира, и слёзы от безысходности покатились по её щекам.

Она поняла всю нелепость ситуации, в которую попала по своей же вине. А Матвей немного опешил от такой реакции.

– Да, ладно, расслабься, извини… просто хотел проверить, как далеко ты пойдёшь, в своём спектакле, – прохрипел Матвей. – Ты странная… Сама-то хоть знаешь, чего хочешь? – смягчился он.

Но вместо ответа, Кира лишь опустила глаза в пол, а по щекам, до сих пор, катились непрошеные слёзы. Выплеск адреналина, заставлял дрожать всё её тело.

– Красноречивый ответ, – усмехнулся Матвей и, сняв рубашку, отправился в ванну, смыть усталость от перелёта.

Этим жестом, он дал ей возможность трезво оценить ситуацию и сделать выбор. Либо она продолжает играть свою пьесу, либо уходит туда, откуда и пришла. Второй вариант, был для него более подходящим. Он совсем не понимал, что ему делать в этой ситуации, с этим недоразумением, в лице полу-адекватной, по его мнению, девушки.

    04.02.2017 г. Оленичева О. Ю.

Глава 4

Сполоснувшись, он одел шёлковые пижамные штаны, оставив свой великолепный торс на показ, хотя если бы он был уверен, что гостья ушла, то он даже и их бы не стал одевать. Глядя на штаны, создавалось такое впечатление, что они еле-еле держатся на хорошо сложенных бёдрах и при малейшем прикосновении к ним, они могут слететь и оголить самые интересные места.

Выйдя из ванны, его не покидало желание, чтобы он оказался в полном одиночестве, но сразу же наткнулся взглядом на обувь незнакомки. Непонятное чувство охватило его с ног до головы. То ли гнев от того, что его никак не хотели оставить в покое, то ли непонятная радость и предчувствие чего-то удивительного, приправленное щепоткой возбуждения. В этом, он решил разобраться немного позже.