Повелители Снов. Демид

– Такие, как ты? Больше всего похожие на человека?

– Те, кто повелевает ночными кошмарами – Демоны Снов.

– Это получается не у всех, потому просто нечисти тут гораздо больше. Так? – Я решила уточнить сразу, как только мысль пришла в голову.

– Ну, что-то вроде того. – Протянул он в ответ, потом прищурился, и благородно решил пояснить, – точнее уж мало кому хочется сидеть и строить чужие кошмары. Куда интереснее носиться по ним, сея хаос и страх.

– Понятно. А у тебя нет случаем книг, где бы описывались эти ваши демоны.

– Может и есть, но я не знаю о таковой. Зачем она тебе, когда можно наблюдать за ними из снов. К тому же виды часто меняются.

– Ясно.

– Вопросы закончены? Я могу работать дальше?

– Последний: что мне делать?

Парень раздраженно развел руками, опять глаза сами собой зацепились за его татуировку на руке с сотнями разных букв.

– Я-то откуда знаю, что тебе делать! Хочешь, спи целыми днями. Хочешь, топай в город и делай там все, что вздумается. Может, женишка себе подцепишь.

– Да иди ты!

На этом пришлось распрощаться, пока не наговорила ему грубостей.

Да, сама нарвалась. Хорошо хоть вообще что-то пояснил. На сегодня решила больше не нарываться и не трогать Демида. Терпением этот парень точно не отличался, да и поставив себя на его место, быстро поняла, что и сама начала бы беситься, приставай сейчас ко мне какой-то новичок с кучей тупых очевидных вопросов.

Поэтому весь оставшийся день старалась не попадаться ему на глаза.

Из своей комнаты слышала, как он готовит что-то на кухне, насвистывая неизвестную мелодию. Так как запахов не было, угадать, что там из еды не получилось. Выходить не хотелось, есть к слову тоже.

Просидев весь вечер на кровати, упорно насиловала мозг, заставляя его вспоминать всю прошлую жизнь. Мой мотоцикл, как гоняла на нем по полям, запах свежескошенной травы, цвет обоев в моей старой комнате, размеры которой были равны одной десятой части нынешней. Что любил печь Ромка, его любимый торт.

Его картины, даже мысленно представила во всех деталях его любимую картину. Самой болезненной была часть, именуемая Игорь. Что же нас связывало? Да, чувства были, и они были очень сильными. Но приходилось признавать, что эти неконтролируемые эмоции разрушали меня изнутри. Они не приносили ни радости, ни спокойствия, не давали окрыления, не вызывали эйфорию. Нет, это была ужасная старая тоска, чередуемая вспышками безудержной страсти и боли.