Осколки мёртвого мира

Когти впиваются в изменённую плоть и тёплая кровь капает к стопам.

– От нас отказались. Нам не дали сказать ни слова. Бесполезная половина… Убивай, разрушай, заставляй страдать всех, кто противится. Нельзя позволить часам пропитаться приятными чувствами. Погрузив мир в отчаяние, мы лишим людей надежды и мир будет в наших руках, а потом и небо.

Встряхнув крыльями, Шаки успокаивается. Стоило лишь произнести эти слова.

– Мне не удалось заполучить осколки зверя…

– Одноухий? Я сам им займусь. Видел остальных?

Спрашивать напрямую об Аскарто не считаю нужным.

Взглянув в задумчивое лицо Защитника, получаю отрицательный ответ.

Так и знал… Он снова бесследно исчез.

– Ты прав, Шаки. Хватит тянуть время. Пусть нас всего шестеро… Даже сейчас мы можем возродить хаос. Прошло сто лет после Его ухода. Пора напомнить миру о нашем существовании. Мы достаточно выждали. Интересно, – медленно усмехаюсь, – попытайся мы разрушить Его творение, появится ли Он, чтобы помешать?

– Не думаю… – скромно отвечает ангел.

Приблизившись, я приглаживаю красные пряди. Судя по изорванной накидке, проигрыш в сражении не ложь. Сжав руку, я заставляю ангела взглянуть мне в глаза.

– Ты не забыл, Шаки, по чьей вине мы здесь?

Ангел шипит как раскалённые угли, пытаясь вырваться.

– Зарто! Прекрати. Отпусти его.

Разжав пальцы, я отталкиваю мальчишку. За его спиной стоит Асэртия с опущенными чёрными крыльями, вечно молчаливая и холодная. Единственный ангел, ещё не исказивший тело и душу.

– Не подскажешь, где твой брат?

Как и всегда она отводит взгляд.

В глазах её отражается закатный свет и больше ничего, ни единого чувства. Ни тогда, когда я рядом. Только для меня она такая.

– Не знаю… – тихий ответ.

Обернув крыло вокруг руки, она пытается защититься от меня. Очень мило наблюдать за её попытками скрыть неприязнь. Птица в объятьях скверны, что не сможет долго сопротивляться душащим объятьям, как и улететь.

– Не знаешь… В последние дни он стал часто исчезать, ни с кем не обмолвившись и словом.

Скоро он вернётся и будет делать вид, что ничего не происходит. Ты не знаешь, чем он занимается в тайне от меня? В сборе часов он, похоже, не заинтересован.

– Ты беспокоишься или тебе невыносима мысль, что у кого-то из нас есть секрет от тебя?

– Невыносима мысль? – переспрашиваю, мельком взглянув на сжавшегося неподалёку красноволосого ангела. – Прошло сто лет… И сколько у нас осколков? Три из тридцати! Ни ты, ни твой брат не ищете часы.