Страсти валькирий

Мой боец с позывным Бергер, подперев кулаком подбородок, скучающе и со знанием дела наблюдал за нашими ухищрениями.

–Слушай атаман, давай меняться, а то парни только твою ещё не пробовали. Да и помощь твоя нужна, там никто из наших не может разжечь брюнеточку, у тебя же балда как у коня, иди попробуй, раскочегарь девку. А то батальон опозорится.

Я против воли рассмеялся после такого откровенного спича и слез с облегчённо вздохнувшей девицы, пожалуй, Бергер был прав, но эта дива мне была очень по нраву. Но в самом деле, это же не невеста, ещё влюбиться не хватало!

–Бог сказал делиться, -сопроводил я свой приглашающий жест радушными словами.

Девица смущённо захихикала, когда Бергер занял освободившееся место, а я осознал, что так торопился её поиметь, что даже забыл спросить, как её зовут. Да и ладно, так даже лучше всем. Так она безымянной и ушла в историю.

Такая же скучная как Бергер, на софе отдыхала приятная миниатюрная брюнетка, с голубыми как небо глазами. Видно было что над ней безрезультатно потрудилась вся моя команда и отхлынула как от айсберга.

–Привет малышка, как тебя зовут? –Я начал общение правильно, с установления психологического контакта с трудным объектом.

Два сапфира кольнули меня холодом.

–Для тебя Марианна, красавчик, -она изобразила улыбку.

Я присел рядом, голос у малышки оказался на удивление низким, как у забытой певицы Аманды Лир.

–У тебя был трудный день, неприятности дома? –нащупывал я контакт с тугоплавкой красоткой.

–Что ты в душу лезешь, не твоё это дело, – она честно пыталась говорить вежливо, но чувствовалось что это ещё та оторва.

Она сделала попытку улыбнуться, но глаза у неё потемнели, видно было что и её дома коснулась война, но я не психотерапевт и здесь не клиника. И Марианна это тоже понимала.

–Давай лучше займёмся делом, у тебя вон какой приличный прибор, не перевелись ещё богатыри, а то у меня ещё заработок ополовинят, если вы пожалуетесь. Только ты со мной ещё не был.

С этими словами девица потянулась ртом к порадовавшему её органу, который с трудом помещался в её миниатюрных, бантиком, губках. Я запрокинул голову от пришедшего удовольствия, своё дело она знала хорошо, эта Марья искусница. Из моей глотки вырвался протяжный звук.