ДАзайнеры

– My house, – объяснил он, показывая на дом, в котором находилось кафе.

– А-а, – закивала она. – I'm from Z.

– Z? – недоуменно покачал он шевелюрой, слегка тронутой сединой.

Улыбаясь, он смотрел, как она складывает бумагу и мелки. Она встала, на сей раз кокетливо махнув ему рукой, и повернулась, чтобы уйти, как вдруг услышала родной язык:

– Не хотите ли посмотреть мой дом?

Она удивленно оглянулась.

– You – my house? – показывал он указательным пальцем на нее, а потом на свой дом, как ни в чем не бывало.

От неожиданности она пожала плечами, как будто не понимая, в чем дело, снова махнула рукой и поспешила вверх по улице. Но снова услышала вслед:

– Синьора, идемте, не пожалеете!

Она подумала, что перегрелась на солнце. Осторожно повернулась и увидела все то же улыбающееся лицо:

– You – my house! Guest! – кивал он, поднимая стакан.

Раздумывать было некогда, ей стало до жути любопытно.

– Ok, – сказала она и повернула обратно к кафе.

Он пропустил ее вперед в низкую зеленую дверь, выдолбленную в толстой белой стене.

Внутри было темно и прохладно. Прижимая папку к себе, она озиралась по сторонам. Вверх и вниз уходила деревянная винтовая лестница с изящными перилами. Фортунатто щелкнул пальцами, и отовсюду полился мягкий свет. Он приглашающим жестом повел ее наверх. Внутри дом оказался удивительно просторным, и как в волшебном лабиринте, в нем открывались все новые и новые комнаты, переходы и лестницы. Каждая комната была заставлена старинными вещами, мебелью красного дерева и африканскими черными скульптурами, но больше всего там оказалось часов.

Часы были в основном дорогие, вставленные в богатые тяжелые оправы, украшенные скульптурными композициями с чернокожими красавицами или огромными масками языческих демонов. Бдительные глаза циферблатов глядели со всех сторон, отчеканивая секунды. Наконец Фортунатто предложил ей присесть на мягкий белый диван перед прозрачным столиком, в центре которого стояли большие песочные часы в золотом корпусе.

– You like? – спросил он, все так же смягчая «ль».

– Oh, yes! – восторженно ответила она.

– I lived Africa, – пояснил он, указывая на черные фигуры.

– I see, – отозвалась она.

Он подошел к большому старинному буфету и налил два стакана красного вина из темной узкой бутылки. Она сделала глоток и уловила звуки голоса Эллы Фитцджеральд, постепенно заливающего комнату… Yes my heart belongs to Daddy, and my Daddy belongs to my heart, – задвигались невольно ее губы.