ДАзайнеры

За ними последовали часы с кукушкой, несколько будильников: квадратных, круглых, овальных; наручные часы, настенные, электронные, без циферблата, прозрачные, швейцарские и какие-то еще. Трос перемещался все тяжелее, растягивая всю коллекцию на несколько метров. Кочубей рассматривал каждый часовой механизм, прищуриваясь и почесывая бороду.

– А поставки проходят регулярно? – все любопытствовал он.

– Не жалуемся, – ответствовала Дама.

Когда развеска была окончена, она крикнула:

– Молодой человек, все готово.

Юноша в колпаке записал последнюю цифру в своей книжке и энергично приблизился к развешанным на тросе часам. Он поправил на носу свой оптический прибор и принялся подводить стрелки поочередно на всех часах, сверяясь с какой-то таблицей.

– Господин Пиркентор, сделайте перерыв, – прокричала Дама, направляясь к столику. Индеец хладнокровно продолжал пересыпать песок. Дама устало опустилась в кресло.

– Ну что же, недурно, недурно, – подсел к ней мсье Кочубей. Прихлебывая кофе, он откинулся на спинку:

– А вообще хорошо тут у вас, покойно.

– Не имею понятия. Нам уж кого пришлют, с тем и работаем, – вполголоса ответила Дама, перегнувшись через стол.

Спустя некоторое время Кочубей поднялся и громко объявил:

– Пора. Разрешите покинуть вашу теплую компанию. Тороплюсь. По дороге непременно нужно заскочить в Епископи, там, говорят, новую точку открыли.

– До встречи, мсье Кочубей, – нежно пропела Дама.

Ароматный мужчина раскланялся и шагнул в большую деревянную дверь с облупившейся краской на косяках, одиноко, безо всякого помещения, торчавшую посредине пустыни. Однако с другой стороны он не появился.

– Ушел, уехал, растворился, – зевнула Дама.

Она встала, потянулась, взяла прислоненный к креслу сачок и грациозно взобралась на трехколесный велосипед. Махнув рукой Индейцу, она закрутила педали и черной точкой замаячила на горизонте.

* * *

– Господин Пиркентон, не пора ли начинать? – продекламировала Дама, отставив чашку кофе, и поправила пенсне на большом красивом носу.

* * *

Дама посмотрела на облака, и они разорвались в клочья подобно тонкой прозрачной ткани, и длинные драные полосы потянулись от одного края пустыни к другому. Напротив дожевывал круасан юноша в шутовском костюме. Она подняла с блюдца перевернутую вверх дном чашку и, прищурившись, стала рассматривать узор, нарисованный кофе.