Трофейная жена для лорда-дракона

Но если такая не находилась, то и любая другая с личиком посмазливей шла в ход. Правда, тогда драконы обычно не ограничивались одним только браком и, как следствие, плодили много бастардов. Те ещё были сладострастники, знаешь ли…

– Значит… – осторожно спросил Арвольд, – если бастардов было так много… и до появления особых способностей их предпочитали королям не показывать, драконья кровь может и сейчас течь в в чьих-то жилах? Даже в тех, кто не считает себя Фэррэйном по рождению?

Сэр Ремальд хитро прищурился.

– А чего ты думаешь я себе кожу каждый вечер палил, а? Ха-ха! От того и надеялся что нет-нет, а вдруг моя бабка или пробабка с кем из драконов согрешила! Вот был бы номер, конечно… и все же мечтать-то никому не запрещено.

Арвольд еще глубже погрузился в собственные думы. Назойливая мысль о том, что всё неспроста, сильнее и сильнее овладевала им.

– А что такого особенного в этой… истинной драконьей невесте? – осторожно спросил он, понимая, что ходит по краю со своими расспросами.

– А того, что она рожала только чистокровных, сильных драконов, по-твоему, недостаточно? Не допытывайся. Откуда мне знать, как вся эта драконья магия у них работала. Я тебе не хронист и не дракон, чтобы о таком знать. Да и сто лет уже прошло с эры огнедышащих воинов. Почти всё, что было правдой о них, сверху мхом поросло, да слухами. А слухам, сам знаешь, верить – себя не уважать.

– А как же… они определяли, что какая-то девушка истинная?

– Понятно как.

У Арвольда кровь быстрее побежала по венам и зашумело в ушах. Услышав это, он вдруг снова отчётливо ощутил то странное чувство, которое возникло у него там, под старой ивой – по его телу снова прошла та странная, ненормальная дрожь. Будто сотни острых, колючих, как иглы мурашек пробежали под ней, вспарывая над собой кожу.

– Эта отметина, на что она похожа? На родимое пятно? – едва сдерживая волнение, спросил он.

– Как волшебное родимое пятно! От такого не избавиться, сам понимаешь. Даже магией, ведь чхать драконы хотели на какую-нибудь там магию!

Всё ещё не веря, что всерьёз может задумываться о том, что это он и сделал с лисицей. Оставил на её руке драконью метку. Арвольд посмотрел на свои мозолистые, огрубевшие от регулярных тренировок ладони, так, словно они принадлежали не ему, а кому-то другому и тихо спросил у рыцаря.