Украденная у дракона

Ласково проведя ладонью по длине, он с придыханием сказал:

– Ты посмотри какой улов… Ахтарская шерсть! Такой даже поношенным уйдет не меньше чем за сто золотых. Эй, мертвец? Признавайся, никак ахтарского купца обокрал, а то и убил? А? Душегуб паршивый?

Ни словом, ни взглядом пленник не ответил на его вопрос… вот только на мгновение, лишь на краткий миг Кассандре показалось, что тень улыбки скользнула по его лицу.

– Нечего сказать? Ну, что ж, мертвецу такая роскошь ни к чему, заберу-ка я его себе.

– Воровать у вора воровством не считается, а Берт? Тогда и сапоги мертвецу тоже не к чему! – Со смехом подхватил другой стражник и потянулся к ногам мужчины, но просто не смог ни одну из ступней отнять от земли.

– Ты что, паскуда?! – Прорычал он, раскрасневшись от натуги. – А, ну, держите его!

Четверо стражников навалились на пленника, силясь оторвать его от земли, но тот будто прирос к ней. И даже прицельные, злые удары, которые градом посыпались на мужчину со всех сторон, не заставили его облегчить им задачу.

Слыша, видя, каким жестоким побоям подвергается пленник, Кассандра сжалась в своем убежище, зажмурилась и закрыла уши руками. В этот момент она испытывала ужас сравнимый с тем, который сама пережила минувшей ночью и от того не смогла сдержать слез. Ей было жалко пленника, но чем бы она смогла ему помочь?

Наконец мужчина обмяк в руках своих мучителей и стражник, возжелавший его сапоги, смог стянуть их с его ног.

– И пояс хорош, заберем!

– Эй, глянем, вдруг у вора что в карманах завалялось!

Стражники зароились вокруг него, точно голодные крысы над куском свежего мяса.

Убедившись, что больше с пленника взять нечего, они связали ему ноги и оставили как есть.

– Уж будь уверен, это твоя последняя ночь, вор! – Зло прошипел стражник по имени Берт, склонившись к самому уху мужчины.

Еще не скоро после их ухода Кассандра решилась выбраться из своего убежища. Прижавшись к щербатой деревянной стене, она долго прислушивалась к шагам и голосам с той стороны – не встал ли кто на караул возле конюшни, не остался ли неподалеку, чтобы раскурить трубку.