Изумрудная песнь

А потом вновь закашлялась и медленно прохромала к костру, наконец явив девушкам свой жалкий вид.

Сгорбленная, одетая в драную хламиду, бывшую когда-то плотным шерстяным плащом и скромным платьем из зелёного льна, женщина казалась измождённой лишениями и временем, хотя если верить слухам была всего-то на десяток Фелиамэлей старше девиц, явившихся к ней среди ночи. Её длинные тёмные волосы опадали на плечи и лицо толстыми свалявшимися колтунами и только ярко-голубые глаза всё ещё демонстрировали внутреннюю силу прорицательницы.

– Какого хоть цвета ваш шёлк? – с издёвкой спросила она. – Пойдёт ли цвету моей кожи, подчеркнёт ли оттенок волос?

Эрисин открыла было рот, но так и захлопнула его в молчании. Что она могла сказать ей на это? Извиниться за свою глупость? Посочувствовать? Вряд ли то или другое было здесь уместно.

– Что ж, давайте сюда, что вы там принесли. – Сказала и как-то по-хищнически проворно подскочила к девушке и вырвав у неё из побелевших рук узелок, вернулась к своему костру.

Эрисин и Нерандиль нервно переглянулись. Пожалуй, даже слыша о сумасшедшей адане всякие небылицы, они не были готовы к встрече с женщиной настолько одичавшей.

– Госпожа прорицательница, – решилась прервать её трапезу Нера, – мы пришли к вам…

– Э как, госпожа-а… – протянула та и, нехотя развернувшись, к гостям уселась спиной к костру, вытянув вперёд грязные ноги с чёрными отросшими ногтями, – уж скоро семь сезонов прошло, как никто не звал меня госпожой.

Сказала и, скривившись, смачно сплюнула в сторону, а после сладко щурясь громко отхлебнула вина из бурдюка, который Эрисин стащила у своего отца.

– Хорошее вино… а эльфы мне всё чаще попадаются с гнильцой.

– Но постойте-ка, вы же и сама… – не удержалась Нера.

– Что? Тяжело испытывать привязанность к тем, кто вначале волком смотрел на тебя за то, что кровь нечиста, а потом гнал палками чуть ли не через всё Чернолесье, за то, что смела правду сказать, от которой глаза колет.

– Какую?

Услышав этот вопрос от Эрисин, прорицательница даже подавилась, а потом рассмеялась своим страшным хриплым, кашляющим смехом.