Изумрудная песнь

– Майори он на катри, амани ле шанэйман до отри… – “закрой свой поганый рот, мои уши вянут слышать как…” скривившись от невыносимой гадливости, выпалила эльфийка, но тут же захрипела, вынужденно впившись пальцами в огромную лапищу, сдавившую её горло и приподнявшую девушку над землёй.

До чего же маленькими сейчас казались её руки, изо всех сил впивавшиеся крохотными ноготками в грубую оливковую кожу его пальцев.

Бурвадег снова расхохотался. Его явно веселило то, как комично она задёргалась, бестолково семеня ножками в воздухе.

На мгновение он даже прикрыл глаза, но только этого Нере и было нужно. Занеся руку над своей головой, эльфийка дёрнула из колчана за спиной стрелу, а затем, крутанув её древко меж пальцев и плотно сжав его в кулаке, со всей силы вогнала остриё туда, куда смогла дотянуться. В оголённое предплечье бурвадега.

Тот дёрнулся от неожиданности и зашипел на неё, но руки не разжал. Только тряхнул эльфийку и с силой ударил спиной об ствол ивы, выбив на мгновение из охотницы весь дух, да заставив острые листья посыпаться на них сверху водопадом.

– Не делай больше так. – Тяжело выговаривая слова, процедил он сквозь зубы и, не сводя с неё убийственного взгляда, свободной рукой прокрутил стрелу в неглубокой ране и выдернул её даже не моргнув.

Хватая ртом воздух, Нера проследила за этими действиями, отметив, как из раны следом за стрелой вытекла жалкая струйка тёмно-бордовой крови, но на этом всё. А ведь сколько разговоров было среди молодых охотников об этом миге! Сколько мыслей передумано о том, как она сама впервые пустит кровь грязному убийце-орку во имя священной мести детей Лантишан!

– Манибас… отпусти… – прохрипела она неожиданно для себя, чувствуя, как сознание начало покидать её, вместе с остатками воздуха в лёгких.

 – Мне нечем дышать.

И совершенно неожиданно, бурвадег послушался её и разжал руку, позволив эльфийке упасть к своим ногам, заходясь в безудержном кашле.

Давясь и хрипя, Нера всё же подняла на него взгляд, ведь дала себе слово не закрывать глаз перед ликом смерти.

А орк вдруг как-то странно фыркнул, будто бы даже одобрительно, и, поднеся обе руки к шлему, чем-то щёлкнул на нём, отсоединяя свою жуткую маску.

Нера внутренне сжалась, ожидая увидеть мерзкое, изуродованное гримасой ненависти лицо полузверя, но едва не охнула от удивления, ведь не ожидала, что оно окажется таким… красивым.

Разумеется, по-своему и уж точно совершенно не эльфийской красотой.