Ангельд Чёрный: демон Недремлющего моря

Ангелика Эндорф готова была все простить отцу и смиренно дождаться когда же он сменит гнев на милость и простит ее, вновь вернув привычную ей свободу… Вот только рассвет следующего дня уже заглядывал сквозь щели запертых ставен, а она которую ночь не могла уснуть, думая о своем обещании сероглазому капитану «Мятежной Принцессы», которое теперь уже не по своей воле не могла исполнить.

Наверно он смертельно обидится на нее, когда поймет, что Ангелика не пришла проводить его в дальнее плаванье! С другой стороны она честного слова ему не давала.

Да и в конце-концов, она же девушка, а все прекрасные девушки – ветреные натуры, уж это-то бывалый капитан должен знать.

Ах, все, да не все…

Ой, ну и что ж! Ведь наверняка у такого как он в каждом порту по почитательнице его притягательных серых глаз найдется – ну, не увидит как она ему платочком с пристани машет – на будущий же день все забудет и больше думать о ней не станет! И потом, о чем тут переживать, если Рэнд сам сказал, что в Манору вновь может никогда и не вернуться!

И все же, как не храбрилась Ангелика, как себя против него не настраивала, сердце у нее все равно щемило от какой-то странной и доселе неизведанной тоски… Такой же острой, какую она испытывала по морю в первые месяцы после возвращения «Морской Красотки» в порт, только куда более болезненной и душной.

Такой, что аж плакать от обиды на всех вокруг хотелось, чего с Ангеликой Эндорф уже лет десять как не бывало.

Так и лежала она, распластавшись на ковре у камина, смотря в потолок над головой.

Прислушиваясь к стуку своего сердца и тишине крадущегося к ее окнам утра… которую вдруг резко разорвал пронзительный женский визг.

– Отпустите! Отпустите! Да что же вы делаете! – кричала у самой ее двери одна из служанок, видно поставленная присматривать за ретивой госпожой – Стража! Стража! Стра…

Голос ее оборвался глухим ударом чего-то тяжелого об дверь покоев Ангелики и коридор с другой ее стороны наполнился металлическим шумом и топотом ног. Кто-то принялся сбивать замки, навешанные на нее лордом Энфордом.

Девушка подскочила на месте, едва не порвав непригодную для такой акробатики длинную ночную рубашку, и схватила чугунную кочергу со стойки у каминных принадлежностей. Встала с ней в боевую стойку у двери, нервно сжимая пальцами тяжелый инструмент на манер меча.

Удар, еще удар – и первый замок со звоном упал на пол. Дверь затряслась, словно кто-то в нетерпении толкнул ее плечом, пытаясь высадить, но она не поддалась.