Nomen Sanguinis. Имя крови

Чадо наказано, чадо раскаялось, чадо прозрело!

Уильям усмехнулся:

– Никогда не понимал, почему помогаю тебе, Гвинн. Ты – причина всего, что произошло со мной!

– Началось! Опять заиграла старая скрипка душевных ран. – Гвинн возвел глаза к потолку. – Самому не надоело?

– Меня ждет казнь, если эрл узнает, что я сказал тебе больше дозволенного.

– Так скажи дозволенное и беги к папочке! – равнодушно произнес Гвинн.

– Эрл Годвин хочет удостовериться, что ты не наделаешь глупостей.

– Наделаю, это очевидно.

– Он предусмотрел это и приглашает тебя в поместье.

– Да что ты? Вряд ли я соглашусь на это даже под охраной спецназа Совета. Это не дом, а капкан! Передай эрлу, что я готов встретиться с ним в полночь в Белом Тауэре.

Уильям поднялся, накинул капюшон, натянул перчатки, с тоской отметив, что солнце уже выглянуло.

– Мне жаль Эгиля! Я ходатайствовал за него, я пытался его спасти…

– Надеюсь, тебе недалеко идти до машины, Вестфорд, а то там солнце.

Уильям пошел к двери, но снова остановился.

– Я поздно понял, кто она, Гвинн. Там… на мосту. Я мог убить ее, но не убил. Надеюсь, что мне это зачтется… – Уильям обернулся, пристально посмотрел на Гвинна. – Она мне нравилась, и я вляпался в отношения с ней. Точнее, я думал, что это отношения…

Гвинн молчал.

– Хочу, чтобы ты знал это, если вдруг между вами… – Уильям осекся. – И еще. Если будет прямой приказ убить ее, я буду вынужден сделать это.

– Знаю. Но сначала ты скажешь об этом приказе мне. Потому что Эгиль мертв, и я не хочу, чтобы была мертва его прадочь.

– Потому что она его прадочь или потому, что она нужна тебе самому?

Гвинн не ответил. Ни один его мускул не дрогнул, взгляд не изменился, но в комнате ощутимо стало холоднее.

Уильям кивнул и тихо выскользнул за дверь. Гвинн прошел в кабинет, за шкафом была потайная дверь, ведущая в подвал и святая святых дома – спальню, библиотеку с редкими манускриптами, кабинет, где Гвинн работал тайно, и лаборатории.

Как и следовало ожидать, тут тоже побывали. Он сам выдал вход сюда под пытками, когда умолял о смерти, привязанный к дыбе.

Кто-то старательно обследовал каждый сантиметр его логова, вывалив вещи на пол. Гвинн усмехнулся. Он, конечно, выдал вход сюда, вот только, перед той своей поездкой в Москву, лично уничтожил все, ну или почти все, что могло бы пригодиться кому бы то ни было.