Мантры, подслушанные Тинкл. Книга 1

Сама же я осталась на кухне, намеренно долго расставляя под каждую из наполненных кружек остальные блестящие тёмно-синие тарелочки. Игорь стоял рядом со мной, вытирая столешницу. Наши руки и тела соприкасались в выполнении несложных хозяйских дел, и, казалось, оба мы были этим очень довольны. Красивая ловкая и естественная парная работа взрослого крепкого мужчины и молодой девушки, видимо, и со стороны смотрелась здорово, потому что, как только я обернулась, чтобы отнести последнюю кружку, я заметила замолкших ребят, задумавшихся и пристально смотрящих в нашу сторону через проход в коридоре.

Подготовив стол, мы вернулись в чилаут. Я расположилась на удобном небольшом стульчике, около которого стоял маленький стол и вокруг которого уже расположились ребята. Площадь была маленькая для такой компании, а потому кто-то продолжал стоять, Ирка села на самом крыльце, у входа. Игорь же удобно, по-королевски развалился на разложенном специально здесь матрасе прямо у моих ног. Будто случайно.

Завязался спор по поводу необходимости ехать на вечеринку на байках. Большинство решили сесть за руль, переждать ночь в клубе, а утром отправиться спозаранку по домам. Это был самый оптимальный вариант: ночью на дорогах в Гоа в субботу бывало небезопасно. А тем более в такой сезон.

– Как-то мчался я на всех парусах в Арамболь, – начал рассказывать Игорь, – и уже издали, к счастью, увидал что-то большое, лежащее прямо посередь дороги. Оно было похоже на приплюснутый камень.

Игорь улыбнулся и тихо отхлебнул чая, отведя глаза от слушателей и словно давая возможность каждому поразмыслить на этот счёт.

– Да, Индия порой рисует тебе дороги, по которым стоит ходить. Главное, видеть эти маленькие белые чёрточки на её песке, – одобрительно сказал Лёха и сделал жест руками так, как будто рисовал эти чёрточки.

Потом я узнала, что он был бывалым гоанцем, практикующим здесь тайские массажи. Конечно же, зарабатывая этим и воспитывая маленького сына. Про его жену ничего не было известно. Мне даже показалось, что он тот самый редкий отец-одиночка. Так много и с любовью он говорил о сыне.

Все молча пили чай, задумчиво и расслабленно развалившись на своих местах.