«История на ладошке о жизни одной крошки»

Меня, едва ли не за шкирку, отправили обратно переодеваться, предварительно сделав замечание бабушке Зине, которая, между прочим, наверняка сделала это нарочно, чтоб немного «задеть» маму за живое… Задела!

Я не поняла, почему в день прощания все были в черных нарядах? Видят деда в последний раз, но такие траурные и грустные, ревут и кричат, бабушка Клава постоянно «теряла сознание» – когда по – настоящему, а когда и театрально – ну, таков она была человек. Деданя лежал в гробу, гроб был страшный, дедушка в нем – совсем на себя не похожий, я даже подумала, что это не он – это не мой деданя и вот они все плачут, а он, вечером, вернется домой, и я, конечно, пожалуюсь ему на маму и покажу свое новое малиновое платье.

Самый кошмарный момент в день похорон – это траурная музыка! Не знаю – это была мода или блажь, но, блин, что за хрень? Этот раскатистый грохот тарелок, трубы и прочее – это ужас, я так испугалась, когда, по выходу из нашего подъезда, заиграла эта чертова музыка! Она была настолько громкой, что было ощущение, будто она сейчас «разбудит» деданю и он утащит меня в какое – то страшное, темное место – в подземелье.

Ненавижу траурную музыку и по сей день! Страшно, глупо и уж явно не нужно ни живым людям, ни самому покойнику!

Потом было кладбище, из автобуса нас с братиком не выводили. Затем столовая и поминки – очень вкусные были пирожки с компотом – это все, что я кушала. Какое – то дурацкое детское восприятие – мне казалось, что блюда на поминки готовят себе сами покойники, и кушать приготовленную ими еду уж никак не хотелось.

А вот пирожки, точно, пекут те самые, грудастые и пышные женщины в чепчиках, что разносили подносы с яствами на столы. Закончив поминальный обед, мы вернулись домой.

Прошло пару дней, и бабушка Клава попросила маму приводить меня на ночь. Она боялась, боялась и я. Того журнального стола, со стаканом воды, куском хлеба и фотографией дедани с черной лентой, на месте, где стояли ранее мои игрушки. Какого – то непонятного ночного грохота в квартире… Боялась и места, в центре гостиной, где стоял тот страшный гроб.

Но бабушке было со мной веселее, а я ей и виду не показывала, что боялась и сама.

Это странно, но в моем роду, смерть не приходит за близкими одна. Спустя 40 дней, умер отец папы – дедушка Вова, и уж его похороны явились ужасом, который сопровождал меня долгие годы во снах и наяву.

Вообще, при жизни, дедушка Вова был молчалив, добр и ласков.