Шоколадный король

Денис поцеловал брата, поздравил его с именинами и сел на соседнее кресло.

– Говорю, поздно ты, – повторил Яблочкин. – Где же ты был все утро?

– Ездил в контору. Проверял листовки. Их сегодня привезли из типографии, – Денис всегда говорил сухо и скоро, только по делу.

– Вечером я тебя жду, – сказал Яблочкин и тут же, будто боясь отказа, добавил:

– Обязательно жду.

Денис поморщился. Он, видно, хотел отказаться. И наверняка отказался бы, сославшись на то, что перед Новым годом много работы и нужно за всем проследить.

Однако он не успел этого сделать, в комнату вошел замешкавшийся по дороге Поликарп Иванович.

Он низко поклонился хозяину дома и посмотрел на него так заискивающе, что даже самому Яблочкину стало не по себе. Хотя, надо сказать, Петр Петрович любил, когда ему выказывали знаки уважения.

Петр Петрович Яблочкин, купец первый гильдии, миллионщик и владелец огромной фабрики по производству шоколада был никем иным, как бывшим пензенским крестьянином – Петькой Глуховым.

Большой путь прошел Петр Глухов за свои пятьдесят два года.

Был он битым крестьянином, лоточником, владельцем крошечной кондитерской – и вот сейчас никто бы не узнал в этом сытом, богатом человеке с надменным купеческим лицом того худенького пензенского мальчика в изорванной рубашонке.

И все-таки лежал на нем отпечаток прежней голодной жизни. В чем он был заметен, сложно сказать. Может, в блеске глаз. Может, в том, что на безымянном пальце левой руки не было двух фаланг. Или в том, как работали его челюсти, когда он, заскучавши, начинал ими двигать.

И хоть Петр Петрович, благодаря стараниям жены, всегда был хорошо одет, тщательно острижен под скобу, намыт, начищен до блеска, все видели его звериную сущность. Казалось, в любой момент он стряхнет с себя купеческий налет и бросится, кинется, порвет всякого на своем пути.

Удивительно то, что его младший и любимый брат не был похож на него ни лицом, ни фигурой. Но все же чувствовалась в нем та же порода.

Денис не выдержал приторной лести, которой Поликарп Иванович угощал всех, откланялся и отправился к себе.

Петр Петрович, оставшись без брата, тяжело вздохнул и посмотрел на жену с досадой.

– Ну, милый мой, мы засиделись, – обратилась Елизавета к гостю. – Пора вам уже, будет сидеть.

Елизавета точно знала, с кем и как она может себя вести. Знала, что Поликарпа Ивановича можно гнать взашей. А вот Анну Дмитриевну или еще кого побогаче нужно слушать до тех пор, пока им самим не наскучит.