Совершенные

– Мег, какого черта… Зачем ты дала ей эту дрянь? Ты же даже не знаешь, как ее организм воспримет сыворотку.

– Слушай, я уже все поняла!

– А если она вообще умрет, что тогда?

Это явно был не сон, но мне не хватало сил даже разлепить веки и взглянуть на говорящего – голова раскалывалась, тошнота подступала к горлу. Только не здесь, только не при них.

– Трой, смотри, она приходит в себя, так что перестань орать на меня. Обсудим все проблемы позже, – голос говорящей был неуверенным, как у девочки, которую отругали родители.

Трой… какое необычное имя. Никогда не слышала такого раньше.

В голове обрывками проносились эпизоды последних часов. Я не знала никого с таким именем. Стоп. Внезапно в памяти всплыл образ парня, а затем и другая картинка, где темно-синий Додж припаркован рядом с контейнером в порту. В одночасье паника захлестнула меня. «Они подмешали мне что-то и хотят убить! – думала я в ужасе, стараясь совладать с собой и разлепить веки. – А может сначала будут пытать! Черт, мне так плохо.

Я с трудом открыла глаза. Надо мной склонилась чья-то фигура, и в ней я не без усилий разглядела знакомые черты – это была рыжая девушка из клуба.

– Ну, как ты?

– Не очень. Голова кружится, – я с подозрением рассматривала ее – Что со мной?

– Отходняк, – не особо дружелюбно констатировала девушка. – Не догадалась сразу, что ты такая слабачка.

– Мег, давай ты позже выльешь весь свой яд, но только выбери себе жертву покрепче! – чья-то теплая рука коснулась моей, и я перевела взгляд.

Перед креслом, в которое меня усадили, стоял высокий брюнет с челкой, непослушно спадающей на лицо. Он откидывал ее со лба быстрым движением руки, отчего рукав его белой футболки каждый раз поднимался, обнажая часть большой татуировки.

«Трой!» – еще раз мысленно произнесла я его имя.

Я молча разглядывала его лицо – глаза были глубокими и почти черными, как бездна, длинные густые ресницы обрамляли их.

– Как ты себя чувствуешь? – повторил он. – Ответь мне хоть что-нибудь, – такой ледяной голос и скорее не просьба, а приказ.

Очнувшись от оцепенения, я подавила очередной приступ тошноты и тихо произнесла:

– Я ничего не помню.

– Не удивительно.

– И мне нужно на воздух.

– Хорошо.