За стеной

И вот сейчас, смотря на прямую спину сидящего перед ней узника клиники, она не знала, кто предстанет перед ней, когда она посмотрит ему в глаза. Регина даже не могла сказать, чего она опасалась больше: того, что может не найти в этой палате человека, к чьему образу так часто мысленно взывала, или же того, что реальность этого образа окажется слишком слабой, сломленной и растоптанной навеки.

Обойдя кровать, Регина приблизилась к сидящему перед ней человеку, тотчас же растеряв весь запас слов, столь тщательно заготовленных ею заранее.

Волосы цвета каштана, широкие скулы, низкий лоб… Регина алчно всматривалась в эти мучительно знакомые ей черты.

– Здравствуй… – ее голос предательски дрогнул.

Она ждала ответной реакции. Хоть какой-то. Но Павел молчал. Хуже того, он даже не повернул к ней головы, продолжая смотреть перед собой.

– Я… я хотела…

Регина растерялась. Она столько раз прокручивала в голове возможные начала этой беседы. Иногда в ее мыслях Павел не давал ей договорить и радостно обнимал гостью.

Иногда, наоборот, он прогонял ее, не желая вновь сталкиваться с призраками прошлого. Самой страшной же была фантазия, в которой он ее не узнавал, и Регина, не сумев объясниться, уходила. Но во всех этих сюжетах она говорила с прежним Павлом. С законным вожаком, помнящим свою внутреннюю силу. Сейчас же перед ней был лишь неподвижный силуэт, оболочка. Как будто настоящий предводитель навеки затерялся где-то там, в лесах, оставив на белоснежной кровати сидеть свой фантом.

– Павел, это я, – вновь попыталась она обратить на себя внимание.

Ни единый мускул не дрогнул на лице мужчины. Она жадно всматривалась в эту застывшую маску, силясь уловить хотя бы полунамек, что ее слышат.

Тщетно… Тошнота, до этого момента не сильно беспокоящая ее, теперь стала совершенно невыносимой. Белизна стен и простыней слепила ее, свет ламп давил на глаза.

Как могло такое случиться? Почему вселенная допустила это? Не может человек, в чьем сердце огонь исполнял неистовые пляски, превратиться в неподвижного истукана.

И дело даже не в этой безжизненной статичности памятника. Взгляд… Этот взгляд ничего не выражал, отчего столь знакомые Регине черты лица приобретали зловещее сходство со слепком.

Не в силах больше выносить этот душащий страх, Регина осторожно присела перед мужчиной на полусогнутых ногах. Взяв его руки в свои, она вновь попыталась воззвать к тому, кто, возможно, спал внутри этой застывшей фигуры.