Путь Создателя. Часть I. Время жить

Его колыбель – Тендер с наместником Каралайлом, на него Лорд уже давно точил зуб, ещё со времён поддержки их королевством Аданелла. Вторым по важности был Эрендейл. Если с Тендером покончено, то Эрендейл следующий на очереди. Один из отрядов особого назначения утром уже направлен туда. По информации от Трианы, в окрестностях Эрендейла был обнаружен артефакт Хранителя и, возможно, в самом городе, либо в окрестностях, последнее время, обитала Зафрина. Триане удалось уловить ее слабые следы. Осталось снарядить армию для похода и захвата города, однако и это требовало значительных усилий и средств.

– Принесите мне голову Алестера! – холодно и зло процедил Хал.

– Для снаряжения армии потребуется несколько недель, и ещё дней пять на дорогу, – проговорил главнокомандующий пехотой Мерт Галахер.

– Так начинайте подготовку! Снарядите небольшой отряд и два отряда из корпуса Дракона. Отправьте их туда занять позиции и пусть ожидают подкрепление. Кто из корпуса свободен?

– Все на заданиях! Через два дня вернется Дельта, и еще через пару дней вернутся Альфа и Бета! – ответил главнокомандующий корпусом Дракона Стюарт Мун.

– Готовьтесь, пора пошатнуть сопротивление! Как только Эрендейл падёт, придет время разобраться с Эденом! – Лорд положил на карте черный камешек, накрывая точку обозначающую Эден.

– Да, Лорд Хал! – в один голос проговорили главнокомандующие.

В дверь постучались и охрана, что стояла у двери, получив одобрение от Лорда, открыла дверь, на пороге стояла сгорбленная старуха в лохмотьях, Триана.

– «Вот нелёгкая принесла», – подумал Хал. – Все вон! – скомандовал он.

Офицеры, сделав поклон головой, последовали на выход. Триана вошла в кабинет и встала перед чашей с огнем. Как только дверь за офицерами закрылась, она преобразилась. Из страшной старухи в лохмотьях, с длинными прямыми, как смоль черными волосами и сморщенным лицом, превратилась в молодую сногсшибательную женщину. Волосы завились в крупные локоны и ниспадали на ее откровенное декольте.

Тонкие линии изогнутых черных бровей на ее вытянутом бархатном личике, и пышные ресницы придавали ее черным как уголь глазам магическую силу. Губы, словно лепестки красной розы, приоткрылись, ее белая кожа заблестела серебристым сиянием в свете белого огня, что горел в чаше. Изящные изгибы ее тела облегала тонкая черная ткань мокрого шелка, разрез, начинающийся сверху бедра, приоткрывал ее длинную тонкую, изящную ногу, она была босая.