Передвадцать

Тот развернулся, убирая за ухо длинную чёрную прядь выбившихся из пучка волос, и хитро блеснул карими глазами:

– Что ж ты даже не спрашиваешь ничего? Думаешь, мне больше нечего тебе рассказать?

– Я думаю, что ты уже рассказываешь, не ожидая вопросов.

– Ну ты и зануда, Ваше высочество! А вот и не расскажу, что с нами в этот раз отправится ещё одна команда!

– Что? Такого же никогда не было! И ты сказал, дело плёвое, зачем подмога?

– Это не подмога, это благословение высших сил!

– Ты же в курсе, что никаких таких сил нет?

– Ты же в курсе, что ты скучный?

– Мальчики, вы же в курсе, что я устал слушать ваши препирания? – прервал их перепалку командир корабля.

Станаквер и Шмин прошли на капитанский мостик и уставились на Лэна, стоящего спиной к панели управления и смотрящего на них, и просто улыбнулись, подняв руки в примирительном жесте.

– Кэп, что за срочности? – спросил Механик, кажется, впервые за их долгую совместную работу заинтересовавшись делом.

Обычно он не задавал вопросов, даже не уточнял, откуда берутся задания и кто на самом деле за них платит. Они просто работали втроём, мотаясь от галактики к галактике, от планеты к планете, решая какие-то пустячковые проблемы, которые в будущем могли бы вырасти во вселенский пипец, но благодаря их работе испарялись.

Они не устраивали геноцидов, не воевали с наёмниками, не бились за чужие драгоценности с космическими пиратами, просто решали плёвые дела и как-то уживались на старенькой «Малышке».

И ещё они никогда не работали с другой командой.

– Дело интересное, Механик, оно сделает нас героями! Про нас легенды будут слагать! – засмеялся кэп.

– Ну наконец-то! Сколько можно в неизвестности прозябать, мне давно нужен свой фан-клуб! – отозвался Шмин, потирая руки.

– Милый, ты же знаешь, что легенды обычно составляют о героях посмертно? – не унимался Станаквер.

– Помолчи, накличешь нам беду ещё, – начал было длинноволосый, но тут в дверь постучали.

В герметично закрытую дверь космолёта, дрейфующего на нейтралке где-то посреди космоса, постучали с внешней стороны. Очень вежливо, ровно три раза.

Члены экипажа уставились друг на друга в недоумении, в воздухе будто застрял вопрос, а не послышалось ли это им всем одновременно.