Дело пропавшей балерины

Консервировал томаты даже тогда, когда в сентябре 1911-го прозвучал выстрел в Оперном театре – прошел всего год, как следователь Галушко оставил службу. Театры… Ох уж эти театры.

– Вы не поможете мне, – не спросила – констатировала девушка.

Что тут скажешь?

– Бывшие следователи бывают, Мира. Один из них перед вами.

Она медленно покачала головой.

– Мне не помогут в полиции.

– Я могу дать вам имена следователей сыскной части…

– Не надо, – горько бросила она.

Краем глаза он вновь увидел ворону, внимательно наблюдавшую за ними с дерева.

Девушка встала из-за стола.

– Письмо, – сказала она, доставая из сумочки бумажный прямоугольник. Положила на стол. – Сильвестр Григорьевич просил вам передать.

– Благодарю, – спокойно молвил хозяин.

– Понимаете, – вдруг сказала она, – я вошла в гримерную всего через несколько минут после того, как Вера закончила свое выступление, однако там ее не было… – казалось, что девушка вот-вот заплачет, но она сдержалась.

Слишком много вопросов. Нужно было бы для начала изучить помещение театра, расспросить возможных свидетелей, поговорить с балеринами.

Все они frivole, но должны знать, с кем могла встречаться Вера Томашевич. В городе много иностранцев, беженцев. Город, благоухающий яблоками и звенящий трамваями даже по ночам: тогда они возят раненых и грузы для армии.

И вот перед ним на столе два письма – незаконченные партии. Во дворе – корзины с яблоками, над которыми кружит целое полчище ос. В воздухе – паутина бабьего лета и теплые солнечные лучи.

В такую киевскую осень хочется слушать романсы из старого граммофона на веранде и нарезать фрукты тоненькими ломтиками. Упорядочить коллекцию открыток – он совсем ее забросил в горячую пору сбора урожая.

Тарас Адамович взял со стола конверт и сказал:

– Подождите.

Оставив Мирославу на веранде, он вернулся в дом, что-то быстро написал на листе бумаги и вынес его гостье. Девушка сидела так же, как он ее оставил: прямая спина, чуть наклоненная вперед голова, напряженное лицо.

– Держите, – протянул ей письмо.

– Что это? – спросила тихонько она.

– Фамилии следователей. Не бывших. Они сейчас работают в сыскной части, это хорошие следователи.

Она молча взяла бумажку, поднялась. Скользнула взглядом по его лицу, кивнула.

– Благодарю, – сказала резко, будто с обидой. Развернулась и замерла на краешке веранды.

– Это хорошие следователи, – убежденно повторил он.

– Но не самые лучшие, – ответила она и пошла по дорожке к выходу.