Хроники чумного времени

В комнате было жарко, и Климентий вышел проветриться на полукруглый незастекленный балкончик, заваленный вещами, которые Анне Сергеевне было то ли жаль, то ли лень выбросить: коробка со старой самоочищающейся одеждой, гастро-принтер для производства пельменей, использованные картриджи к нему, чугунный фамильный утюг начала двадцатого века, надорванная подушка с регулятором сна, стопка журналов «Императорский контроль» за 2046 год, напечатанных на настоящей бумаге, несколько винтажных стеклянных пивных бутылок разного объема и цвета, остатки материалов от последнего ремонта квартиры и синтетическая розовая ёлочка со звездой, купленная год назад на Праздник Нового Эона.

Все это было припорошено снежком, в углу стоял сломавшийся лет десять назад домашний робот-клинер, а к перилам примерз использованный презерватив, брошенный кем-то с верхнего этажа. Климентий подумал, глядя на все это, что совокупность этих вещей, их форма, размер и точное расположение относительно друг друга представляют настолько уникальный код, что, если после конца света во вселенной сохранится только этот балкончик, сверхразум легко воссоздаст по нему и весь наш скорбный мир.

Над городом низко плыли темно-бурые тучи. Внизу бесшумно двигался поток транспорта по верхнему ярусу Дмитровского шоссе, представляющем собой огромную прозрачную трубу. Над домами по невидимым воздушным коридорам сновало бесчисленное множество дронов разного назначения. Согласно закону о световом загрязнении, на дронах не было подсветки, их присутствие выдавал только непрерывный тихий гул.

«Я вновь победил, – думал Климентий, – значит, есть у меня еще сила. Видать, я последний воин, у которого остался этот дар. Я наследник великой традиции, про которую теперь все забыли и тонут в болоте благих намерений… Но мой разум ясен, и мне сопутствует удача, я спасаю людей от всех тварей мысленных и реальных, ползучих и летучих, скачущих и шастающих…»

Климентий вернулся в комнату.

Анна, казалось, не дышала.

Климентий положил в портфель свой требник, епитрахиль и маленькую прямоугольную клетку с канарейками, завернул зеркало в чистую хлопковую простыню, найденную в шкафу, и вышел из квартиры.

– Получилось? – с надеждой спросил судья Александр, когда Климентий сел в машину.

– Да, но это еще не все, – ответил Климентий, бережно укладывая зеркало в простыне на заднее сиденье.

Через двадцать минут они подъехали к Волковскому кладбищу.