Хроники чумного времени

– А правда, что Иван Грозный всех своих любовников казнил разными способами? – спросил кто-то. – Помните, вы обещали рассказать?..

– Ребята, – строго посмотрела на них Анна Сергеевна, – если вы ждете от меня таких историй, как раньше, то этого больше не будет. И точка.

– Почему, Анна Сергеевна?

– Обстановка изменилась, – ответила она. – Близится буря, говоря языком высокой поэзии, той поэзии, о которой вы не желаете слышать. Возрос градус ответственности, ребята. Все зависит от нас, и мы не должны утратить доверия руководства, должны учиться и работать на благо Родины.

В аудитории раздалось разочарованное мычание.

На ее следующем занятии появилась только половина студентов.

Наконец Анна Сергеевна поняла, что не сможет донести до них благую истину, которую внезапно постигла в тот вечер, когда ударилась головой об ступень входа в церковную лавку. Она погрузилась в болезненную меланхолию. Не зная, вернется ли на работу, взяла отпуск, во время которого ничего не делала, никуда не ходила, только спала, ела и читала собрание сочинений святителя Игнатия Брянчанинова в восьми томах.

Она уже не допускала к своему телу ни мужа, ни Климентия, а ночами во сне потела, маялась и отгоняла от себя ангелов блуда, исступленно размышляя во время бессонниц, чем она может быть полезна Отечеству и как жить дальше. Ангелы блуда обиделись на Анну Сергеевну, и она перестала слышать нежный шелест их крыльев.

Она прекратила ухаживать за собой, называя это исконной естественностью тельного бытия, и томилась идеей переехать из Москвы куда-нибудь за Урал, в тайгу, и жить там в шалаше, невзирая на январские холода.

Анна Сергеевна стала выглядеть так плохо, что муж Александр, изредка навещавший ее, обратился за помощью к Климентию, который согласился помочь и проинструктировал его, велев подготовить необходимое. Они договорились, как будут действовать.

Через неделю, ночью, Александр заехал за Климентием на своем отечественном водородном лифтбеке «Победа» брусничного цвета и отвез его к дому на Дмитровском шоссе, где жила Анна Сергеевна.

– Идите, Климентий Михалыч, – сказал Александр, – там все готово: квадратное зеркало, граммофон и четыре канарейки в клетке. Принес всё, что вы просили. Анну я надежно зафиксировал. Подожду здесь, у подъезда, чтобы не мешать вам, дверь в квартиру не заперта.