Город. Энтропия в замкнутом пространстве. Две страшных повести

Сухой щелчок выстрела разорвал пыльную тишину над площадью и, ничего не понявший доктор, рухнул на землю с окровавленным лицом.

– Всё, гражданин младший наставник! – проговорил Зуб, направляясь к Бадаю. – Дело сделано. Можешь подходить и вызови охрану.

– Зуб стой, где стоишь! Не делай ни одного лишнего движения! Думаю, ты понимаешь, о чём я? – крикнул Бадай.

– В чём дело, Бадай?! Успокойся! Что с тобой?

– Зуб, слушай внимательно! Сейчас ты мне скажешь и, поверь мне, цена твоего ответа – твоя жизнь. Так вот, – облизывая пересохшие губы, начал чеканить слова Бадай, – ты мне скажешь очень и очень убедительно, почему он обработал только врача? Ты ведь тоже был рядом.

Над площадью вновь повисла тишина. Только возвышающийся над ней чёрно-зелёный флаг гнетуще похлопывал полотнищем на лёгком ветерке, играя тенью на лице убитого доктора.

Зуб почувствовал, как, не смотря на жару, могильный холод стал окутывать его тело. Собравшись, стараясь быть максимально спокойным, он начал говорить, удивившись своему голосу, зазвучавшему как будто со стороны:

– Да хер его знает, Бадай! Может, он его и не обработал, но мне что-то его глаза не понравились.

И вновь тишина, жара, пыль и хлопки флага.

– Да, на тебя это похоже, – смахивая с лица пот, после небольшой паузы проговорил Бадай. – Только ты мог из-за глаз грохнуть дефицитнейшего врача. Считай, я верю.

С этими словами, убирая пистолет в кобуру, Бадай сошёл с крыльца и подошёл к Зубу:

– А почему ты остановился, когда шёл к машине? Испугался? Испугался! – странная кривая улыбка появилась на лице Бадая, – Ладно, не ссы, жить всем хочется.

II

– Да мне плевать, что ты санитар! – держа санитара за грудки, орал Бадай, – Ты мне скажи, когда он очнётся?!

– Возможно часов через шесть, но я не знаю, я ведь только санитар, гражданин младший наставник. – Выпучив от ужаса глаза, мямлил санитар.

– Ладно. Свободен, пока. – Сказал Зуб, выдёргивая санитара из рук Бадая и выталкивая его за дверь, и обращаясь уже к Бадаю, – Пойду, прилягу.

– Давай, я здесь побуду, – кивнул Бадай.

Он осматривал Власа, который лежал на полу со связанными руками и заклеенными пластырем глазами и ртом.

Зуб вышел из Управления и пошёл к себе на квартиру, в соседнее здание. Зайдя в комнату, в которой кроме кровати и шкафа ничего не было, он снял китель, отстегнул кобуру и, не разуваясь, лёг на кровать.