Огонь с небес

Вот поэтому у нас появились новые возможности выйти на них. В конце концов до сих пор непонятно, почему инопланетяне так упорно избегают контактов с человечеством. У нас полно оснований предполагать, что пришельцы со звёзд наблюдают за нами далеко не первую сотню лет.

Но сомнения всё равно терзают душу. Вот если бы товарищ Штерн предложил просто перейти в ГБ и пообещал выделить отдельную комнату в общежитии где-нибудь в Кондопоге, то это совсем другое дело – всё просто и понятно. Как говорят в подобных случаях, по Сеньке и шапка.

Но отдельная однокомнатная квартира, да ещё в Москве?

– Товарищ Асеев, – товарищ Штерн хитро прищурился, словно мошенник на доверии, – как я вижу, вы всё равно сомневаетесь. Это очень хорошо, ибо материальная сторона вашей новой должности так и не смогла оказать на вас самого решительного воздействия. Тогда вы подумайте о другом: сможете ли вы спокойно жить зная, что где-то рядом с вами действуют инопланетяне? Сможете ли вы после такого просто отойти в сторону и жить себе дальше? Не боитесь, что ваша здоровая спина станет для вас постоянным и горьким напоминанием об упущенных возможностях? Не скрою, вас ждёт трудная, даже опасная, но весьма интересная и насыщенная жизнь.

– А-а-а что будет, – неуверенно начал Александр, – если я откажусь?

– Ничего не будет, – товарищ Штерн усмехнулся. – Да, конечно, соответствующие расписки о неразглашении мы с вас возьмём. Вы вернётесь в Четвёрочку на свою прежнюю должность участкового. А на расспросы односельчан правдиво сможете ответить, что вы дали подписку о неразглашении.

Да и кто вам поверит про марсиан-то? Сегодня весь Кондопожский район знает, что немцы искали место падения метеорита, но так ничего и не нашли. И уже наша, советская, экспедиция тоже искала, то тоже ничего так и не нашла. И всё.

Действительно, всё, Александр молча кивнул.

– Да-а-а…, – Александр рубанул воздух перед собой ребром ладони, – где наша не пропадала! Вы правы, товарищ Штерн, я не смогу простить себе, если откажусь от возможности расследовать деятельность марсиан у нас в Союзе.

Тем более у меня теперь к ним личные счёты.

– Гибель семьи? – уточнил товарищ Штерн.

– Да, гибель семьи, – Александр кивнул, – но не только. У меня сложилось стойкое убеждение, что та сиреневая сучка смогла удрать. Она где-то в Союзе, что-то делает, опять что-то замышляет. Я найду её, обязательно найду, даже если для этого мне придётся прожить сто лет. Я согласен, товарищ Штерн.