Возлюби врага своего

– Студент, давай шевели окороками… Схватил свои шмотки и вперед! Мне нужно сдать тебя по команде, и я сынок, хочу успеть на вечерний суп, – сказал обер-фельдфебель через заиндевелый шарф.

Он присел к раскаленной печке, и, достав трубку, раскурил её, погружая себя в нирвану.

– Черт! Ты знаешь, как я замерз, – причитал он. —Не понимаю, как можно жить в этой стране, – обращался он, толи ко мне, толи к черной пустоте подвала. —Это просто какой-то кошмар…

– Господин обер-фельдфебель, камрады дивизиона озабочены, что у нас нет теплой униформы…

– Найди себе клочок шерстяной тряпки и не ной.

Наши господа генералы знают, что делать. Мы еще два месяца назад должны были быть в Москве, – с иронией в голосе продолжил Краузе. —Если бы не большевики, которые навалили нам в декабре под столицей, то сейчас, мы бы с тобой грелись в теплых московских квартирах.

Краузе докурил. Выбив остатки табака о край печи, и спрятал трубку в карман шинели.

– Ты сынок, меня извини. Не мое дело вмешиваться в решение командования, но мне очень интересно Крис, за каким хреном тебя переводят, – спросил Краузе.

—У нас и так не хватает людей. Это стало загадкой для всей батареи…

– Не могу знать? Я господин обер-фельдфебель, не ведаю планов наших командиров, и не знаю, что у них на уме.

– Вот и я не ведаю, – ответил Краузе, вздыхая. Здесь сокрыта какая-то тайна…

– Возможно, – ответил я.

– Может, этот перевод связан с твоей профессией? До призыва ты, где жил? Откуда родом, из каких мест?

– Из Тюрингии, из Ордруфа!

– Из Тюрингии!? Странно! Слушай, а какого черта, ты, затесался в нашу дивизию? Мы ведь все Гамбургского призыва.

– Это господин обер-фельдфебель чистая случайность. Я бы сказал- банальная случайность! Я ведь уходил на фронт из Дессау. В то время я учился на художника. Мне пришлось на время уехать из дома, чтобы поступить на учебу. А после призыва, меня сразу направили в учебный батальон, который был сформирован из студентов. После учебного батальона, я очутился в Целле, на учебном центре.

А уже оттуда был направлен на службу в восемьдесят третью дивизию.

– Эх, Тюрингия! Тюрингия – это сила! К сожалению, я ни разу не бывал в ваших краях, но слышал, что у вас чертовски красивые места, – сказал Краузе. Он глубоко вздохнул. —Ты Крис, дурак, что поперся на фронт. Сидел бы в своем Дессау, и лучше малевал бы рождественские картинки. А по вечерам ходил бы в гасштетт, или синематограф и щупал бы медхен за ягодицы.