Возлюби врага своего

Погода для начала лета была неуютной и пасмурной, что после целого года разлуки создавало унылое настроение при встрече с Фатерляндом.

– Господа, авиакомпания «Люфтганза» рада приветствовать вас, на земле великих галов и нибелунгов, – громко сказал Крамер, с тонкой иронией на которую может только извращенный войной мозг боевого офицера.– Смотри Кристиан, как родина встречает нас слезами, словно оплакивает тех, кто не смог прилететь, – тараща глаза в иллюминатор, сказал Крамер.

От его слов в моей груди перехватило дух, и я понял, как далеко все— таки моя отчизна находится от реалий той страшной войны.

Было такое ощущение, что Германия совсем не знает, что за тысячу километров от Берлина, гибнут её лучше сыны.

– Мне не верится! Мы вернулись – герр капитан! Мы в Германии!!!

– Ты гренадер, еще разрыдайся, как юная фроляйн, перед тем как раздвинуть ноги, – сказал Крамер. – Вытри сопли, мы прилетели всего лишь командировку.

Самолет подкатил к ангару, и его моторы внезапно – заглохли, погружая нас в благодать тишины.

– Всё – выметайся студент! Прилетели! Смотри и запоминай – сейчас нас будут встречать, как настоящих героев! Через тридцать лет ты обязательно отрази это в своих мемуарах.

Двери самолета открылся, и в его проеме появилось не очень приветливое лицо гаупт— фельдфебеля люфтваффе, с блокнотом в руках.

– Господа офицеры, добро пожаловать на родину! Автобус ждет вас, чтобы доставить на базу.

– Втяни брюхо студент! Расправь плечи! Имперский оркестр играет торжественный туш, а ковровые дорожки усеяны лепестками роз!

Уже ровно год, как война шла в России, и наши войска, и экономика Германии, как никогда находились на необычайном подъеме.

В то время мы искренне верили в то, что стоим за правое дело. Не было ни одного генерала, офицера или солдата, который не верил бы в скорую победу нашей огромной армии. Впервые за всю историю нашей страны под ружье было поставлено семь миллионов человек. Вся эта армада, вся эта военная машина готова была в любое время выполнить приказ фюрера и отдать жизни на алтарь благополучия великой Германии.

– О чем задумался студент!? – спросил командир и, достав из внутреннего кармана фляжку, пригубил французского коньячка, который он постоянно покупал в полевом кабаке.

– Хочу дать телеграмму. Может герр капитан, мать приедет, – сказал я, и, взвалив походный баул себе на плечи, посеменил за командиром, который шел впереди прилетевшей команды, словно главнокомандующий впереди своего войска.