Справа от Европы

Он считает, что должен стать мэром.

– Бандит?

– Нет. У него папаша в Москве высоко сидит. А сынок решил порулить в городе.

– Понятно.

– А чего она хотела?

– Пойти в номер и взять интервью.

Вадим поджал губы и, как мне показалось, с пониманием покачал головой. Я оглянулся и увидел, что девица тоже вышла из-за стола и направилась к выходу.

– Вадим, поможешь?

– Что?

– Здесь есть другой выход?

– Через кухню.

– Ты меня не выведешь? Не хочу с ней встречаться.

По – моему, она в холле торчит.

– Не вопрос. Пошли.

Мы вышли на задний двор гостиницы, сразу за стоянкой.

– Спасибо, Вадим. Ещё зайду.

– Счастливо.

Мы расстались. Здесь снова действовали правила ресторанного быта. Позади ресторанов всегда темно.

Но, выбраться удалось. Я обошёл гостиницу вокруг, только по противоположной стороне улицы, и посмотрел на окна. Шторы были закрыты. Я, провалился, как Плейшнер. Тогда на доклад к Андрею.

И срочно.

Я приехал на съёмную квартиру в половине девятого. Андрей уже стоял около подъездной двери. Было заметно, что история, в которой мы с Андреем оказались в качестве главных героев, достаточно сильно его беспокоила. Андрей пришёл в той же самой одежде, что и при нашем знакомстве. Всё было то же самое, только выглядел он как-то, не подберу нужного слова… Смутно, то ли. Может это усталость, может переживание из-за меня. Я могу только догадываться, но создавалось впечатление, что, из него, что-то, незримое, вытекло.

То, что подпитывало его организм и поддерживало тонус. Точно, он был смутный. И блёклый. Жаль парня.

Мы вошли в квартиру. Андрей попросил не зажигать пока свет. Во дворе достаточно ярко горела подъездная лампочка, так, что в квартире было не темно. Газету не почитаешь, но, в целом, сносно.

Мы сели в зале. Я на диване, Андрей пристроился в кресле. Откатив штанину, я отклеил лейкопластырь и снял конверт. Одновременно я сделал себе эпиляцию.

Где мои мозги были, когда я приклеивал пластырь? Ведь надо было подумать, что его придётся снимать. Вот, оболтус! Хорошо ещё, что боль начала проходить уже через пяток секунд. Как раз тогда, когда я в своих высказываниях дошёл до родителей создателя пластыря.

Я разломал сургучные печати и отклеил клапан конверта. Всё это время Андрей смотрел в окно с какой-то жалостью в лице. По – моему ему было совсем не интересно, что в конверте. Или он знал.