Прямо на восток

И что мне делать? Может, найти поскорее, по сходной цене, верёвку и мыло? Или не тратить попусту наличные деньги, а положиться на меткость ментов, которые, разоблачив меня, цацкаться со мной не станут. Бабах! И я уже на небесах, как не оправившийся после долгой и продолжительной аварии. И последнее, что я успел спокойно рассмотреть, увидев приближающегося Штрауха, это собственные странности. Почему в самый, или почти в самый ответственный момент в голове проявляются посторонние мысли? Сначала выплыл факс, а теперь всё продуманное заслонила сказка о лягушке, попавшей в крынку с молоком? Этот состарившийся головастик начал активно сучить лапками и вовсю дёргаться, в результате чего взбил комок масла.

– Если вы готовы, то ступайте за мной.

Штраух был собран и спокоен. Во всяком случае, внешне. Ладно, начинаю сучить лапками… размера сорок три с половиной, полнота шестая.

– До домика далеко?

– Сегодня доберёмся.

– Да вы шутник, батенька! Я серьёзно.

– Придётся пройти порядка сорока метров. Насколько для вас велико это расстояние?

– Если идти медленно, то велико аж до пяти минут. А пока идём, то постарайтесь вспомнить, не было ли чего-то необычного в тот день, пусть даже не относящееся к происходящему?

Для приличия помолчав половину дороги, Штраух ответил отрицательно.

– Ладно, – пробурчал я себе под нос, – сам найду.

А что, интересно знать, я найду? Поаккуратнее надо с самомнением, уважаемый.

Как представителю власти, мне была оказана самовольная честь сорвать полоску бумаги, приклеенную на замочную скважину.

Занеся палец для срыва пломбы, я обратил внимание на надпись и печать. Что обычно пишут на пломбах? Знать бы! Вот, что бы я написал, если бы мне пришлось самому опечатывать? Даже не представляю. Ну, написал бы… дату бы поставил, и написал бы свою фамилию и должность. А на этой бумажке только печать и какая-то закорючка.

Я достал мобильный телефон, и сфотографировал, как можно качественнее, эту пломбу. И снова, в порыве желания разрыва этой бумажки взметнулся мой палец. И, снова, замер. А не разобрать ли мне надпись на печати? Неизвестно, как пройдёт линия разрыва и останется ли годной для прочтения оттиск печати? Пришлось приблизить лицо почти вплотную к двери. Слегка смазано, но прочесть можно.