Одиннадцатый император

Как не крути, а мичману Шантлу виднее. За его плечами осталась не одна дикая страна в южном полушарии Мирема. Говорят, он бывал и в Рюкуне, и в до сих пор неспокойном Гунсаре. Там, кстати, в него и в самом деле стреляли, причём ни раз.

– Вон там, за поворотом, – Нор выбросил вперёд правую руку, – будет тот самый трактир, где подают отличную местную водку.

– Сакэ – не водка, – заметил мичман Шантл. – Сакэ вернее будет назвать пивом, хотя весьма специфическим и очень похожим на водку.

– Зато его подают горячим, вот умора! – матрос Елагин бог знает с чего развеселился.

– Тем более интересно будет его попробовать, – тихо, почти про себя, произнёс Минал.

Таинственное сакэ, то ли водка, то ли пиво, и стало той самой причиной, по которой Минал всё же решился выбраться за пределы торгового представительства. Тем более, друзья «ради такого дела» пообещали угостить его местной выпивкой. Да и как было не согласиться, когда мичман Шантл и матрос Елагин едва ли не каждый день наведывались в этот самый трактир почти в центре Реминка.

Здесь, в южном полушарии Мирема, осень в разгаре, хотя на календаре начало апреля. Но у проклятых тассунарцев всё шиворот на выворот. Может, и в самом деле пронесёт? Минал в очередной раз покосился по сторонам. В массе своей тассунарцы народ тихий, говорят, очень даже законопослушный. Кроме местных дворян, разумеется.

Громкие гортанные голоса прорезались через монотонный гомон торговой улицы. Где-то впереди показались один, два, Минал принялся машинально считать, целых пять местных дворян.

Эти точно не богачи. Через чёрные накидки без рукавов проглядывают белые рубашки. Штаны, так похожие на юбки, развеваются на ходу. Вокруг самураев тут же образовалось мёртвое пространство. Аборигены жуть как бояться приближаться к местным дворянам. Двое крестьян в грязных куртках в ужасе прижались к стене какой-то лавки.

– Ну их к чёрту, – прошептал Минал, – поворачиваем назад.

– Ни в коем случае, – мичман Шантл глянул через плечо, – спокойно идём дальше.

Внешне мичман может быть и спокоен, однако его правая рука всё же легла на кобуру с револьвером.

Местные дворяне всё ближе и ближе. Вот уже можно различить белки их глаз. Минал поёжился, по спине скатился неприятный холодок. Глаза у самураев очень нехорошие, блестят будто стеклянные. Но отступать и в самом деле поздно.

Один из местных дворян громко загоготал, холёный указательный палец показал на марнейцев.