Другая война на Свалке

Только очень многие эмигранты третьей категории настолько запускают себя, что не моются месяцами.

– За четыре месяца износил, – Саян участливо склонил голову.

– Да! Да! За четыре, – Бишак тут же судорожно закивал.

– А ничего, что они на три года рассчитаны? – как бы между прочим поинтересовался Сван. – А многие их и все пять носят.

– Так они, это… – паника выступала на лбу Бишака обильной испариной. – Бракованные были. Да! Точно! Бракованные. И воняли. Сильно.

От столь счастливой находки Бишак аж приободрился.

– Допустим, – тут же легко согласился Сван. – А старую робу куда дел? Тоже сносилась? Тоже воняет? Тоже в утилизатор бросил?

– Да! Да! Сносилась, воняет, бросил, – Бишак аж заулыбался от радости.

– Ох, врёшь ты, братец. Врёшь, – Сван в сомнении покачал головой. – Не мог ты её в утилизатор бросить. Никак не мог. Твой весьма скромный семейный бюджет никак не потянет столь сильную трату.

Как и большая часть эмигрантов третьей категории Итин Бишак живёт очень бедно.

Старая рабочая роба, даже заношенная до дыр и вонючая как заброшенный толчок, очень ценная вещь. Если спецодежду никак нельзя подремонтировать, заштопать, то её вполне можно пусть на материал для ремонта других спецовок, на тряпки пол мыть, наконец. Ещё из свёрнутой робы получается отличная подушка под голову, или ноги укрыть. Да мало ли где ещё может пригодиться старая рабочая спецовка.

– Честное слово, начальник, в утилизатор бросил, воняла, – Бишак упорно гнёт свою линию.

 – Не убивал я, мамой клянусь.

Сван тяжело вздохнул. На счёт мамы он это зря сказал.

– Мил человек, ты пойми: – Сван наклонился к Бишаку, – ну не досуг нам с Фомкой искать тот самый канализационный люк, куда ты улики сбросил. Не досуг. Знаешь, сколько этих самых люков по всему Алинграду натыкано. А мне домой хочется, пообедать по-человечески.

Предлагаю по-хорошему последний раз, – Сван выпрямился на табуретке, – сознавайся, куда улики сбросил?

Итин Бишак задышал глубоко-глубоко и побелел, словно его облили белилами.

– Не виноват, я-я-я… – Бишак едва не плачет от отчаянья.

Не сознаётся, Сван тихо вздохнул. Итин Бишак упорно не хочет говорить, куда сбросил улики. Вопреки названию утилизатор не уничтожает вещи, а отправляет их на склад вторсырья. В казённые ботинки и робы для учёта и контроля встроены микрочипы. Какими бы сношенными и вонючими не были бы вещи Бишака, они в любом случае должны были бы оказаться на складе.