Другая война на Свалке

Новый звук привлёк внимание, Биал открыл глаза. За прозрачной перегородкой появился новый актёр, офицер космического десанта. Причём не медик, а, Биал сощурился, строевой капитан.

Какая жалость! Прозрачная перегородка поглощает почти все звуки. Вместо слов во внутрь пробивается лишь невнятный гул. Зато, Биал улыбнулся, судя по мимике и жестам, капитан шерстит уважаемых врачей и в хвост и в гриву. Как ефрейтор отчитывает новобранца за грязные ботинки или плохо заправленную койку. Только крепыш осмеливается что-то там пищать в ответ.

Тощий медик так вообще вжал голову в плечи и боится лишний раз моргнуть. Наконец капитан в последний раз поднёс к носу крепыша кулак и самым решительным образом толкнул дверь в прозрачной перегородке.

Инстинкты быстрее мысли. Капитан ещё только перешагнул высокий порог, как Биал соскочил с медицинского кресла и вытянулся по стойке смирно.

– Рядовой Ришат по вашему приказанию прибыл! – чётко, как на плацу, во всё горло отчеканил Биал.

Перебор, Биал смутился. Последнее точно было лишним.

На плацу полагается находиться в форме согласно уставу. В госпитале перед офицерами можно не вскакивать, да и честь отдавать ни к чему. Однако вбитый в подкорку строевой устав пришёлся ко двору. Суровое выражение тут же слетело с лица капитана.

– Вольно, рядовой, – капитан улыбнулся.

Медики толпой ввалились в смотровую следом за капитаном, однако все трое испуганно молчат. И слава богу, Биал слегка расслабился и опустил плечи.

– Спрошу прямо, рядовой: – капитан вновь нахмурил брови, от былой улыбки не осталось и следа, – вы готовы вновь направиться на Свалку в действующую армию?

– Так точно!!! – гаркнул Биал.

Всего два слова вырвались из груди помимо сознания.

– Почему?

– Месть, капитан. На моих глазах погибло много отличных парней, моих друзей и товарищей по оружию.

– Только ли месть? – капитан лукаво прищурился.

– Только месть, – отрезал Биал.

Какой смысл врать и разыгрывать из себя патриота. Правда, какой бы горькой и противной она не была, лучший аргумент в любом споре.

– На моих глаза, витус, – продолжил Биал, – сдался в плен сержант Зилуч, мой командир отделения. Следом за ним с поднятыми руками сдался рядовой Тошран, мой напарник. Аборигены сломили их морально. За этот позор ещё там, в подземельях Свалки, я поклялся отомстить.

Язык мой, враг мой, Биал едва не откусил сам себе кончик языка. Последнее признание было явно лишним.

– Вот видите! – тут же радостно воскликнул тощий медик.