Бесхозная страна

А все вместе они составляют городскую стражу. Сегодня всех без исключения ёриков вместе с их подчинёнными префект отправил оцепить разрушенную деревню.

Пусть досинов не пугают статные боевые кони и дорогие одежды высокопоставленных самураев, однако назвать их ленивыми никак нельзя. Очень быстро к цепочке городских стражников подошёл щегольски одетый самурай. Вместо традиционной чёрной накидки без рукавов на нём добротное хлопковое кимоно светло-коричневого цвета с более тёмными пятнами-горошинками.

– Добрый день, витус, – ёрики вежливо поклонился. – Меня зовут Сичаг Гмалев. Согласно приказу Северного префекта Нандина Дуна Ринальда, проход к разрушенной деревне закрыт.

Досинов редко пускают в дома даймё и никогда во дворец императора. А вот ёрику Сичагу Гмалеву вращаться в высших кругах столицы приходится гораздо чаще.

– Меня зовут Ивлат Ачиан. Я даймё домена Кирдан, – Ачиан склонил голову.

Если ёрики Гмалева и озадачила такая странная просьба, то он совершенно не подал вида.

– Дабы предотвратить возможные беспорядки и волнения, – ёрики Сичаг Гмалев скосил глаза вверх, – приказываю моим ёрикам перекрыть доступ простолюдинам и прочим незнатным горожанам Нандина доступ к разрушенной деревне Рыбий хвост вплоть до дальнейших распоряжений.

Что и следовало ожидать, Ачиан молча уставился на ёрики Сичага Гмалева.

Волнение и смятение проступили-таки на лице Сичага Гмалева. Глаза ёрики забегали из стороны в сторону. Как обычно, за неточность начальства расплачиваться приходится подчинённым.

– Уважаемый, пропустите нас осмотреть разрушенную деревню, – поднажал Ачиан.

Вежливая просьба с нужной интонацией и с нужным выражением лица помогли ёрику принять правильное решение.

– Прошу вас, витус, – Сичаг Гмалев демонстративно отошёл в сторону, досины слева и справа от него тут же открыли проход.

Вблизи разрушенная деревня Рыбий хвост выглядит ещё хуже, ещё ужасней. Ачиан легко соскользнул с Гнедка на землю. Под сандалиями тут же хрустнули сухие угольки, ноги по самую щиколотку окутало тёмное облачно. При «жизни» домики рыбаков не отличались ни стойкостью, ни основательностью.