Бесхозная страна

– Утус Мунгел, – адмирал Кеяк великодушно улыбнулся, – дело не в словах. Можете называть их культурно «тассунарцами» или более точно «аборигенами». Это не имеет значения. Важно то, что через пять минут мы сравняем эту жалкую деревеньку с зёмлей в назидание местным правителям.

На фрегате вовсю кипит подготовка к стрельбе. Доски под ногами гудят от многочисленного топота на орудийной палубе. Через распахнутые люки наружу выглядывают жерла пушек и доносятся команды артиллерийских старшин. Команда «Чёрного лебеда» прекрасно знает своё дело и совершенно не нуждается в мелочной опеке со стороны офицеров.

Адмирал Кеяк поднял подзорную трубу. Если невооружённым взглядом деревня аборигенов представляет из себя жалкое зрелище, то через мощную оптику выглядит вообще убогой. Пятнадцать крошечных домиков с покатыми крышами. Распахнутые двери, окна, пятачки вытоптанной земли, кривые столбы и сети. На песчаном берегу перед деревней на чёрных столбах растянуто несколько рыболовных сетей с большими дырами.

– А вдруг там ещё остались люди? – утус Мунгел махнул рукой в сторону берега. – А вдруг кто-нибудь из местных случайно погибнет?

– Может, и остались, – адмирал Кеяк опустил подзорную трубу, – только своего приказа я всё равно не отменю. Ну а если местной черни чугунное ядро ненароком снесёт голову – будет ещё лучше.

– И чем же лучше может быть смерть человека?

– А тем, что аборигены ещё лучше испытают на собственной шкуре мощь и ярость Стирии.

– Но адмирал, – корреспондент «Ежедневного телеграфа» не унимается, – зачем такая жестокость?

– А затем, уважаемый, что по сравнению с прошлым разом гонору в аборигенах поубавилось, однако они по-прежнему уповают на «авось». Авось пронесёт. Авось чужеземцы передумают. Авось им будет лень, – смешно коверкая слова на тассунарский манер, произнес адмирал Кеяк.

– Бросьте, уважаемый, – утус Мунгел махнул рукой, – это не смешно.

– Вы это им, – адмирал Кеяк ткнул пальцем в сторону дворца императора, – скажите. Чёрный бычок на зелёной лужайке кажется таким мирным, таким симпатичным и добрым, пока не развернёшь перед ним красную тряпку.

В ответ утус Мунгел лишь вздохнул и отвернулся. В последний день корреспондентом «Ежедневного телеграфа» овладела странная неуверенность.