Старинное зеркало в туманном городе

Полного состава, они, разумеется, не знали, но называли некоторые вещества, которые использовались в его приготовлении. Основываясь на этом, Иоганн Рихтер пытался возродить эликсир.

Полученную жидкость он принимал. Хотел жить как можно дольше, чтобы победить психические болезни.

Видимо, работа врача над эликсиром не увенчалась полным успехом, поскольку на земле остался лишь его призрак.

Не только он стал таким.

Айна тоже.

Она почти до безумия любила Иоганна Рихтера. Попросила врача давать и ей эту жидкость, чтобы никогда не расстаться с ним.

Ведь он позволял ей любить себя.

Когда врача замуровали в стене храма святого Екаба, она была на грани безумия от боли, страдания и ярости. Ярости на безумцев, убивших человека, которым она жила.

Айна выбросила свои кожаные перчатки. Она начала охоту за теми, кто взял жизнь Иоганна Рихтера.

Подкарауливала их, одного за другим. Тихо, благо ходит босиком, подходила к ним сзади. Одной рукой обхватывала человека за шею, другую клала ему на голову.

Ее месть лютеранам продолжалась две страшных для них недели. За это время Айна лишила жизни семерых. Все они участвовали в казни Иоганна Рихтера.

Но она не успела убить всех. Кто-то увидел, как она ночью подошла сзади к толстому ткачу Вильгельму Шпульке, схватила его, а через минуту он упал на землю. Свидетель не стал молчать, когда утром узнал о смерти ткача.

Айну арестовала городская стража. Люди были уверены – она ведьма. Ее повесили на железный крюк на Горе Виселиц. Там и похоронили. Там же она начала жизнь призрака, первым делом найдя Иоганна Рихтера.

Тогда он ненавидел людей. Но зла им не причинял.

Айна повела себя иначе. Как только она узнала, что ее ладони сохранили смертоносную силу, то сразу продолжила свое мщение. Убила еще двух человек.

Но Иоганн Рихтер сказал «нет». И она послушалась.

Первые годы своей призрачной жизни врач, в основном, занимался Айной.

Хорошо, что у Иоганна Рихтера остался дар гипноза. Своим внушением он вылечил девушку.

Айна еще больше привязалась к врачу. А он по-прежнему позволял ей любить себя.

Сначала врач не хотел ничего знать о мире людей. Но со временем, – прошло много десятилетий, – боль от того, что люди сделали с ним, притупилась.